Тэвиг кивнул, и Мунган продолжил:

– Так вот, как-то он познакомился с родителями этой девушки, и молодая пара ему настолько понравилась, что он подарил им этот кусок камня.

– Он подарил им башню? И ничего не попросил взамен?

– Ни фартинга. Я был тогда всего лишь малышом…

– Мунган, ты никогда не был малышом.

– Значит, я был слишком молод, чтобы пресечь это, как пресек многие другие чудачества отца. Старик оставил бы нам только тряпки, позволь я ему поступать как заблагорассудится. Эта башня – последнее, что он отдал. Я крепко держал все остальное или вернул это позже. Думаю, я мог бы договориться с родителями девушки, но с Робертсоном договориться невозможно, а все, что принадлежит девушке, в том числе и деньги, находится у него.

– И деньги? Ты уверен? Мойре сказали, что у нее ничего нет – ни фартинга.

– Да, Робертсон так и сказал. Но его управляющий правдивее. Потребовалось совсем немного лести, чтобы этот человечек рассказал мне все, что знает о землях и деньгах Робертсона. – Мунган хохотнул. – Этот трус очень вольно обходится с тайнами Робертсона.

– Но если ты разговорил управляющего Робертсона, следовательно, и сам Робертсон знает обо всем этом. Может быть, он даже пожаловался хозяину на твое самоуправство, а?

Мунган поднял руку, заметив, как нахмурился Тэвиг.

– Клянусь, кузен. Я всего лишь ненадолго подвесил этого человечка над костром головой вниз. Я не виноват, если этот болван решил, будто я собираюсь поджарить его живьем. Господи, да костра было недостаточно даже для того, чтобы опалить ему остатки волос. Как только он рассказал мне то, что я хотел знать, я дал ему возможность убежать. У Робертсона нет оснований для подозрений – управляющий никогда не признался бы в том, что сделал. Робертсон перерезал бы ему глотку.

– У меня есть земля и деньги, – удивленно проговорила Мойра хриплым голосом. – Сэр Бернард лгал мне годами.

– Ты говоришь так, будто не веришь в это. – Тэвиг поцеловал ее в щеку, прижимая к себе сильнее.

– Это меня не удивляет. Зачем отцу заботиться о ней, раз она могла позаботиться о себе сама? – съехидничала Уна. – Она вызывала у него такое раздражение, что он вполне мог воспользоваться приданым Мойры, выдать ее замуж и таким образом избавиться от нее, – откровенничала Уна, польщенная всеобщим вниманием.

– Да, – согласился Мунган, – это имело бы смысл, не будь твой отец таким жадным.

– А… а он хотел заполучить ее имущество. Похоже на отца.

– Мне нужно сесть, – заявила ошарашенная Мойра.

Она вернулась на свое место у стола и наполнила кубок крепким медом. Мойра осушила кубок и наполнила его еще раз, когда к столу вернулись Мунган, Уна и Тэвиг. Тэвиг выглядел очень встревоженным. Мойра знала, что должна сказать ему что-нибудь, чтобы успокоиться и успокоить его, но не могла ничего придумать. Мысли перескакивали, перегоняя друг друга, пока не сплелись в наметки идей. Хотелось плакать. Хотелось кричать. Хотелось уличить сэра Бернарда в обмане. Хотелось убить его.

– С тобой все в порядке? – спросил Тэвиг, накрывая рукой ее плотно сжатый кулак.

– Не знаю. – Она сделала несколько глубоких вдохов, надеясь прийти в себя, потому что надо было сохранять ясный ум. – Я думаю, мне понадобится какое-то время, чтобы понять, сколько лжи мне наговорили с тех пор, как умерли мои родители.

– А когда именно они умерли и как? Я не хотел спрашивать, но, может быть, это важно.