— Тогда будьте начеку, сэр! Ходит он неслышно, а быстрый, как молния. Если он о чем-то догадается, не позволяйте ему оказаться у вас за спиной.

— Почему у него такая кличка? Вряд ли Вулкан — его настоящее имя.

— Не знаю, как его звать на самом деле… — Сержант задумался. — Как-то раз мне рассказывал один джентльмен, из образованных… Вроде бы его кличка из Библии.

— Дальше!

— Есть, сэр. Вулкан — он вроде как бог преисподней, а женой у него богиня Венера. Однажды она затеяла шуры-муры с Марсом, богом войны. Ну а Вулкан, стало быть, их застукал. Так вот! То же самое приключилось и с нашим Вулканом.

— Неужели? Как?

— Была у него жена, не то подружка — красотка, но уж и горяча! Однажды он застает ее в таком положении, какое вы, наверное, назовете «неудобным» — в общем, без одежды, с одним офицером. Ну и наш Вулкан выкинул того Марса в окошко! Он крепкий орешек, сэр! Берегитесь!

— Да. Что ж, вы получили приказ. Удачи!

И Чевиот не спеша зашагал по темной улице.

Повсюду, как и везде в Лондоне, слышались слабый цокот копыт и скрип колес: странный, отдаленный звук, который, однако, накрепко въедался в сознание.

Заведение Вулкана помещалось в аккуратном черном четырехэтажном доме; верхний этаж был уже остальных. Нигде не было видно ни единого лучика света, только парадная дверь стояла чуть приоткрытой, и оттуда светил крошечный огонек. Чевиот уже знал, что так обозначают все игорные дома: посетителю сразу ясно, чем здесь занимаются. Кроме того, открытая дверь — недвусмысленное приглашение войти.

Чевиот поставил ногу на первую из каменных ступеней, ведущих к парадной двери, и поднял голову.

Ему было очень и очень не по себе.

Откровенно говоря, нервничал он потому, что не мог найти Флору. Он провел много часов, безуспешно разъезжая по городу и наводя о ней справки, однако понял лишь одно: Флора — не просто его любовница. Она ему нужна, она вплетена в его жизнь и душу, и, хотя он вслух никогда не отважится произнести такие ужасно банальные слова, без нее он не может жить.

Что ж, так бывает. Однако жить-то надо. И он должен жить в этом ушедшем Лондоне, таком странном и в то же время до боли знакомом — в Лондоне Флоры. Если…

Чевиот пришел в себя; нога ударилась о ступеньку. Хорошенькая двуколка, освещаемая с двух сторон яркими фонарями, которой правил расторопный на вид кучер, прикатила со стороны Арлингтон-стрит, проехала еще немного по улице и остановилась у двери Вулкана.

Из коляски, поддерживаемый расторопным кучером, выпрыгнул джентльмен, ростом и сложением походивший на Чевиота и одетый точно так же. Однако годами новоприбывший был моложе. На лице его с длинным красным носом и густыми каштановыми бакенбардами застыл рассеянный взгляд.

Они с Чевиотом вместе взошли по ступенькам, поглядывая друг на друга, и одновременно оказались у приоткрытой двери.

— После вас, сэр, — вежливо посторонился Чевиот.

— Что вы, сэр! — возразил новоприбывший, который был слегка навеселе и держался подчеркнуто любезно. — Проходите, проходите! Нет, нет, что вы! После вас.

Обмен любезностями мог бы продолжаться вечно, если бы Чевиот не распахнул обе створки двери. Кланяясь друг другу и улыбаясь, оба вошли в маленькую и тесную прихожую. Перед ними оказалась еще одна дверь: тяжелая, очень толстая, выкрашенная в черный цвет с позолотой, с продолговатым закрытым глазком на уровне лица.

Снова преувеличенно вежливо поклонившись, дружелюбный незнакомец с пышными бакенбардами протиснулся мимо Чевиота и дернул медный колокольчик. Филенка глазка немедленно открылась. Сначала незнакомца, а потом и Чевиота подвергли тщательному осмотру чьи-то острые и довольно бесцеремонные глаза.