Пальцы у Чевиота больше не дрожали. Они стали холодными, двигались быстро и точно. Работая в темноте, на ощупь, он вставил микроскопическую отвертку в выступ, которым ручка крепилась к проводу. Она держалась на винте, вкрученном в штырь двери. Отвертка мягко вошла в отверстие…

— Что ты так долго, малышка? — послышался низкий бас Вулкана.

— Ах, прелесть моя, лопни твои глаза! — отвечала Кейт изысканным контральто.

— Малышка, я ведь запретил тебе распускать язык! Крошечный винтик упал в ладонь Чевиота в тот самый миг, как облитая воском лучина вспыхнула и загорелась от свечи в коридоре.

Сердце у Чевиота ушло в пятки. Он испугался, что провод сейчас ударит по стене или ручка с шумом отвалится и упадет на пол. Но провод, который за долгие годы словно приклеился к стене, остался на месте, как и ручка. Чевиоту хватило времени на то, чтобы сунуть винт и отвертку в карман. Он успел отойти от стены и нагнулся за шляпой, когда на ковер упал неверный отблеск пламени.

— Ну вот, мистер Чевиот, — послышался бархатистый бас Вулкана, — мы находимся в месте, которое газетчики вульгарно именуют «святая святых». Кейт, будь добра, зажги обе лампы.

Чевиот не без труда разглядел очертания довольно просторной, хотя и с низким потолком комнаты. Стены были оклеены обоями в стиле давно прошедшей моды «ампир» — в вертикальную оранжевую и зеленую полоску. Два небольших оконца, плотно затянутые оранжевыми бархатными шторами, находились на противоположной от двери стене.

— Обратите внимание на стол, — не без самодовольства предложил Вулкан.

С первого взгляда, в полумраке, Чевиоту показалось, будто перед ним стол для игры в рулетку. Длиною восемнадцать футов, развернутый длинной стороной к окну, с колесом посередине.

Однако колесо оказалось декорацией. Столешница по обе стороны от колеса была сделана из полированного красного дерева. На обоих концах стола красовались массивные фарфоровые статуи высотой около фута каждая, ярко раскрашенные и покрытые толстым слоем глазури. Рядом со статуями стояли масляные лампы под оранжевыми стеклянными колпаками.

— Обратите внимание! — повторил Вулкан, пока Кейт поправляла колпак на лампе справа и зажигала фитиль.

Скоро комната осветилась тусклым и довольно мрачным оранжевым светом. Видимо, окна здесь уже давно не открывались. Справа от колеса помещалась статуя Вулкана — такого, каким его обычно представляют: черного от работы в кузнице, хромого и все же широкоплечего и сильного, с молотом в одной руке и сетью в другой.

— Да, — кивнул Чевиот, — вижу. А слева… — Он замолчал. Кейт проворно перешла на другой конец стола; вторая лампа под оранжевым колпаком загорелась после хлопка.

Вторая статуя представляла собой обнаженную Венеру, выходящую из моря. Ее, очевидно, изваял мастер своего дела: статуя казалась живой и дышала чувственностью.

— В классической мифологии, — продолжил Вулкан, — Венера, или Афродита, обычно представляется светловолосой. Вы, мистер Чевиот, возможно, сравнили бы ее с… — Он замолчал и деликатно кашлянул. — Но моя Венера, — продолжил он, и даже его стеклянный глаз, казалось, сверкнул от радости, — смуглая. Видите, как струятся по плечам черные волосы? Глаза у нее полузакрыты, руки опущены вдоль тела, ладони развернуты. Видите?

— Отлично вижу. Восхитительно, хотя и немного необычно. Вулкан тихо рассмеялся. Кейт де Бурк, поджав полные губы, возилась с коптящим фитилем. Поправив лампу, она засеменила вдоль стола направо.

У правой стены стоял большой и глубокий лакированный буфет в китайском стиле с двойными дверцами.