Кейда потер в пальцах сухую и пыльную землю.

— Можно подумать, что это конец сухой поры.

— Кто-то из них увел всю воду — таково одно из следствий наведенных чар. Если это можно назвать наведением чар, — задумчиво уточнил Дев. — Их колдовство — чистое наитие…

Это ничего не сказало Кейде, и он подошел, чтобы лучше поглядеть на мертвого чародея, дряблые гниющие останки которого распростерлись на земле, покрытые ползающими насекомыми. Труп выглядел так, словно много дней лежал непогребенным.

— Какое волшебство делает это?

— Не знаю. Но сработано лихо, не так ли? — Взвесив в руке нож, Дев глубоко разрезал плоть на бедре трупа. Чавканье и вонь вызвали у Кейды прилив тошноты в горле, и он попятился. Побледнев достаточно, чтобы выдать свое варварское происхождение, Дев все-таки не отступился, а стал рыться в темной слизи, разливавшейся по жадной земле.

— Костей нет, лишь губчатые обломки и куски сухожилий. — Отступив, он стал изучать какие-то ошметки и обрывки, налипшие на лезвие, а затем всадил клинок в пыльную почву, чтобы очистить его. Потом колдун поглядел через пролив на дальний пляж. — Но это совсем не то, что бедолага сделал с нашим другом в венке. У того треснули кости ног, став хрупкими и ломкими. Как он этого добился, хотел бы я знать. И как зеленый приятель все исправил?

Кейда оглядел землю вокруг себя, усеянную битыми горшками, брошенными тканями, сломанными деревяшками. Нахмурился и наклонился, чтобы подобрать втоптанный в землю нож.

Клинок был весь в ржавчине и оспинах, в нескольких местах проеден почти насквозь.

— Дев, а это что такое? Он не просто пострадал от дождей. — Кейда взял нож за рукоять, пальцами другой руки слегка надавив на лезвие. Металл согнулся, а затем рассыпался в прах.

— Житель Архипелага скорее согласится остаться без клинка, но не подхватит ничего вроде этого. — Дев огляделся и подобрал один из каменных топоров захватчиков. — Обсидиан, — заметил он.

— Как так? — поразился Кейда. — Ведь они могли давным-давно насобирать у Чейзенов какое угодно железное оружие. Почему они по-прежнему держатся за обожженное в костре дерево и каменные лезвия?

— Волшебство, — ухмыльнулся Дев. — Если огонь и вода обратят в ржавчину твой клинок — ты мертвец. Если холод расколет кусок камня, есть надежда, что на нем еще останется достаточно острых краев, чтобы перерезать кому-нибудь горло. Деревянное копье или дубина пробьют кому-то живот или вышибут мозги, даже если они искривлены или разбиты.

— О-о!.. — только и вздохнул Кейда.

Значит, сколько бы мечей ни подняли Дэйш, Редигал и Ритсем против этих пришельцев, вероятнее всего, это бесполезно, если мы не сумеем лишить захватчиков их чародеев.

— Ты увидел то, что тебе был нужно? — свирепо спросил он у Дева. — Можешь сказать мне, как с ними следует биться?

Дев шагнул обратно к изуродованному трупу колдуна дикарей.

— Это очень странное волшебство, клянусь тебе. Насколько я могу понять, оно вытягивает силу из природных стихий, окружающих волшебника.

— Что с ним случилось? — Кейда указал на зловонные останки побежденного..

— Наш друг в венке из листьев имеет прирожденную власть над водой. — Казалось, Дев увлекся не на шутку. — Как только этот дурень утратил сосредоточенность, защищавшую его от колдовства противника, его легкие, мозг и каждая ткань его тела наполнились жидкостью.

— И знание этого поможет нам их одолеть? — недоверчиво спросил Кейда.