Янсрунд был доволен. Ах, Исъяль-Плетёнщик, поистине мастер своего дела, умелец мешать сны с явью. До сих пор по телу течет хмельная нега, а в памяти звучат стоны и хриплое дыхание прекрасной пленницы. Или гостьи?

Он лениво закинул руки за голову, глядя в потолок. Давненько он, вечно занятой Повелитель Холода, так откровенно нагло не валялся в постели, нежась и не спеша вставать. Вместо этого хотелось вновь прикрыть глаза и ощутить прикосновение жарких губ, упрямо шепчущих: «Нет!».

Но… Янсрунд рывком сел на постели. Интересно, как Фьялбъёрн привязал к себе настолько строптивую красавицу? Неужто каким-то образом затянул в каюту, пьющую жизнь? Похоже… Но по согласию или нет? Нрав и приемы мертвого ярла Янсрунду были известны, долго ухаживать и уговаривать тот никогда не умел, даже будучи живым. И, кстати, обычно это и не требовалось. Потому что долго ему не могли противиться.

Только вот… Янсрунд нахмурился. Не ровен час, драуг явится сюда за своей собственностью. Непременно явится, не надо и к всевидице бежать, чтобы увериться в этом. И будет очень зол.

Однако даже не это заставило задуматься. К Вессе ворожея приязни явно не испытывала. Что там приязни — она хорошенько приложила веденхальтию на корабле ярла. В том, что сказанное — правда, сомнений не было. Потому что ложь Янсрунд распознал бы в первые минуты. А коль ворожея причинила боль Вессе, тот, само собой, спустил на черноглазую красавицу все проклятья, какие смог. Еще и попытался разделаться с ней чужими руками, глупец.

Тонкие губы Янсрунда растянулись в довольной улыбке. И впрямь стоит поговорить с драугом. Можно биться об заклад, что тот расскажет много интересного. А его ворожея… Впрочем, его ли? Такое сокровище упускать из рук не стоит. К тому же, судя по сегодняшней ночи, деве всё понравилось. Так что вряд ли будет трудно ее уговорить, приручить… Так даже интереснее, чем просто взять силой. Но отпустить? Упаси все северные боги, даже зануда Гунфридр!

Часть четвёртая. Лёд и пустота

Глава 16. Гостеприимство Повелителя Холода

— А тучи-то заходят со всех сторон, — мрачно сказал Лирак, поглядывая на затянутое свинцовым пологом небо.

Фьялбъёрн поднял голову и тоже посмотрел, потом криво улыбнулся. Там наверху Вирвельвин резвился и хохотал, насылал злые северные ветра, которые в любой момент могли, играючи, подхватить «Гордый линорм» и закружить в бескрайнем океане, словно утлую лодчонку.

Погода ожидаемо портилась, но пока не настолько, чтобы всерьез мешать плаванию. Ни ураганного ветра, ни ливня стеной, но и подремать на вахте не получится. Что ж, драугу и команде покойников сон не нужен.

Фьялбъёрн не любил беспомощности. Опасность — другое дело. Она даже мертвую кровь заставляет вспыхнуть огненно-бордовым цветком и заиграть всеми красками. Когда можно бороться, можно победить или быть побеждённым. Но даже проигрыш лучше, чем ожидание, когда все предрешено, и все твои попытки что-то сделать столь же бесполезны, как трепыхание рыбы-ножа, которая по прошествии долгой и весьма кровожадной жизни сама выпрыгивает на берег. Люди побережья издавна верили, что так она пытается искупить грехи и приносит себя в жертву суше. Из костяного острого нароста, расположенного на ее морде, рыбаки делали чрезвычайно крепкие ножи, которые потом, если нанести на них руны Гунфридра, приносили удачу в охоте.

— Ничего, — глухо уронил драуг, — не первый раз попадем в шторм.

Лирак пробормотал какое-то новое ругательство, явно подхваченное у супруги. Фьялбъёрн покосился на него.

— И когда ты только успел?

— Повидаться? — уточнил Лирак.