Драуг раздосадовано выругался сам на себя. Какие неуместно глупые мысли сейчас. Йанта Огнецвет… При воспоминании о ней всё внутри сжималось от тревоги. И пусть Острова-Призраки неумолимо приближались, Фьялбъёрн пока еще не представлял, как можно увести ворожею из-под носа Янсрунда.

Он медленно направился к каюте. Душа драуга? Боги, кому она сдалась? Даже звучит смешно. А особенно к чему она Гунфридру? Тому, кто и так держит в руках ненастоящую жизнь мертвого ярла «Гордого линорма»?

Да уж. Как-то всё не складывается совсем. Чтобы торговаться, надо иметь, что предложить. Пусть даже это не слишком великая ценность, но хотя бы ты сам должен верить в её… стоимость.

Захотелось рассмеяться. Сколько золотых монет и самоцветов со дна моря ты готов отдать за свою ворожею, Фьялбъёрн Драуг? И кому они нужны?

Нет, без чаши дурманящего глёга тут и впрямь не разобраться. Хотя зачем ему глёг? После исчезновения Йанты потребность в пище и сне достаточно быстро сошла на нет. Всё-таки живые они… такие живые.

Но тут же он мотнул головой, отгоняя неуместные сейчас думы. Все, об этом потом. На «Гордом линорме» есть тот, кто может дать дельный совет. Поэтому, отбросив ненужные мысли, Фьялбъёрн шагнул вперед, толкнув рукой дверь собственной каюты. И вновь на миг показалось, что оказался в пропитанном ароматом благовоний шатре, во власти южных заклинаний, еле слышного змеиного шёпота и пронзительных черных глаз незнакомого юноши.

Яшрах сидел над кроватью, скрестив ноги. Именно над, а не на ней. Он как-то заявил, что нельзя садиться на чужое ложе, иначе можно нарушить спокойный сон его хозяина. А коли там предавались любовным утехам, да ещё не просто из желания утолить страсть, а передавая чувства, то так и вовсе можно разрушить чужие отношения.

Южный чародей держал в руках старинный свиток. Фьялбъёрн сдержал рвущийся с губ вздох. Йанте тоже нравилось его изучать. Вот же… южная кровь.

— Ты заходи, не стой, — сообщил Яшрах, не отрывая взора от строк. — Я сейчас закончу.

— Нельзя ли быть поскромнее? — поинтересовался драуг.

— Это как, мой ярл? — невинно поинтересовался чародей.

Обращение он подхватил от команды и теперь в шутку величал Фьялбъёрна только так. Обосновывал тем, что здесь, на корабле, подчиняется капитану и не должен вносить смуту, ибо умы подчинённых порой можно так запутать, что это до добра не доведёт. И пусть драуг был уверен в своих ребятах, но игра Яшраха его забавляла. Чародею явно нравилось называть его ярлом и делать вид, что слушается.

— Хотя бы не летать на корабле?

Яшрах посмотрел на Фьялбъёрна, слегка улыбнулся. Только взгляд черных глаз остался непроницаемым. Но все же чародей чуть сдвинулся влево, завис над полом. Потом медленно опустил ноги на пол и аккуратно свернул свиток.

— Слушаю тебя, друг мой, — сказал более мягким голосом. — Расскажи мне, что тебя мучает? Нет, не отпирайся. Я прекрасно вижу, что мучает. Иначе бы не зашёл с таким выражением лица.

Фьялбъёрну захотелось ответить резко, но тут же пришлось сделать глубокий вдох, напоминая себе, что сейчас огрызаться ни к чему. Яшрах действительно прав. Поэтому он сдержался и пересказал предложение Лирака.

Яшрах слушал молча. Когда рассказ подошёл к концу, сложил руки на груди.

— Чёрная бездна Кейраха и безглазые хранители тьмы, как у вас тут всё сложно, — наконец пробормотал он.

К кому бы он ни обращался, Фьялбъёрну они не понравились. И желания познакомиться поближе тоже не возникло.

— Что ты думаешь обо всем этом? — прямо спросил он.