— О, разница еще как есть, — пообещала Йанта, не без легкой зависти пропуская между пальцев янтарную медь мягких блестящих волос. — Смерть, например, тоже бывает всякой. Быстрой и медленной, легкой и мучительной… А еще есть то, что делает Янсрунд со своими слугами, замораживая им душу и разум, — не лучше смерти, я бы сказала. Или то, что делает господин Гунфридр… Ну, с его работой ты уже познакомилась — вся команда «Линорма» как на подбор. Так что тебе еще есть что терять, чудесница…

— Иди ты к утбурдам! — вдруг выдохнула Ньедрунг, переводя на неё все такой же измученный и полный тоскливой ненависти взгляд. — Хочешь убивать — убивай. Или пришла поиздеваться? С ярлом и его командой за спиной? Ненавижу! Почему кому-то достается все?! И любовь, и друзья, и сила… А мне даже жизнь и магию дали взаймы, одну на двоих с братом-близнецом. И если один из близнецов убьет другого, то заберет его силу… Видишь этот шрам? — коснулась она щеки порывистым движением. Его работа, но тогда мне повезло. Я с десяти лет прячусь от собственного брата! Да, я продала тебя Янсрунду — довольна?! Он обещал мне жизнь — мою собственную! Обещал дать защиту…

— Неужели обманул?

Ньедрунг молча покачала головой.

— Боги не обманывают, — прошелестела она. — Они лишь недоговаривают. Мой брат… погиб год назад. Я боялась мертвеца. Из-за страха… предала Фрайде, он не простит, что я отдала его гостью Янсрунду. Хватит. Или делай то, зачем пришла, или уходи. Думаешь, я не знаю, что придумал черный колдун? Бросить меня Вессе как приманку! Да делайте, что хотите. Все равно я никому не нужна, даже добром никто не вспомнит. Не могу больше бояться…

— Понимаю, — мягко сказала Йанта, вдруг подумав, что запугать мерикиви казалось хорошей мыслью, но та и без того запугана донельзя, надо бы качнуть чашу весов в иную сторону. — Но с чего ты решила, что будешь там одна? Этот черный маг и сам пойдет в бой. И я тоже пойду, и ярл, и вся его команда. Ньедрунг, я тебя терпеть не могу, но если придется вытаскивать из беды — вытащу. Не из любви, а потому что бросать своих — бесчестно.

— Это я-то — своя? — растянула губы в жуткой мертвенной усмешке мерикиви.

— А это ты сама выбирай, — серьезно сказала Йанта, отпуская её косу и глядя прямо в глаза. — Если поможешь нам по доброй воле, не струсишь, клянусь, я замолвлю за тебя слово перед ярлом. Мне он не откажет.

О да, в последней просьбе — вряд ли. Вот ведь забавно… Йанта должна будет уйти к Янсрунду по милости этой перепуганной девицы. А сама думает, как напоследок упросить ярла отпустить целительницу. Да, она зла на Ньедрунг! Но кому станет лучше, если мерикиви убьют? А так, может, из неё еще выйдет толк.

— Зачем мертвецу чьи-то милости? Я должна поверить вам?! Да здесь меня все ненавидят! Неужели кто-то рискнет хоть ноги замочить, чтоб меня вытащить? А уж к Пустоте сунуться…

— Про «вытащить» я тебе уже сказала, — холодно бросила Йанта. — Нельзя надеяться на чужую честь и верность, если ты сама не честна и не верна. Я обещаю, что попытаюсь тебя спасти, — большего я сделать не могу. А верить мне или нет — сама решай.

Круто развернувшись, она вышла из трюма, услышав за спиной сдавленный всхлип. Закрыла за собой дверь и увидела Яшраха, молча черным пятном стоящего у лестницы.

— Все слышали? — спросила устало, и маг так же безмолвно кивнул, потом проронил:

— Вы правы, госпожа Огнецвет, еще больше страха только все испортило бы.