|
Пришлось тратиться на брата-близнеца неплохо показавшего себя оружия, обладавшего высоким темпом стрельбы, неплохой кучностью и приемлемой по меркам Гектора отдачей. Однако даже сжигая по паре сотен патронов в день и раз за разом дырявя баночки, бутылки прочий мусор, новоиспеченный рейдер прекрасно понимал, как же в сущности мало он знает и умеет. Потому и прошел платный курс обучения у отирающихся при тире инструктов, способных натаскать новичка в кратчайшие сроки как минимум до уровня солдата-срочника военного времени. Способного не промазать с сотни метров по цели размером с человека, умеющего обслуживать свое оружие и имеющего некоторые шансы заломать пару-тройку низших человекоподобных зараженных с использованием кулаков, ножа или саперной лопатки. Однако тренировки, которыми Гектор занимался целый месяц, лишь вывели его на уровень, при котором шансы выжить вне безопасного стаба в случае реальной опасности поднимались с микроскопических до просто небольших. — Кстати, может, жахнем по рюмашке за знакомство? Я угощаю.
— В завязке. — Как бы извиняясь кивнул Маслов на свой стакан, в котором плавали многочисленные чаинки. Решение отказаться от спиртового раствора споранов в пользу уксусного он принял, понаблюдав в спокойной расслабленной обстановке за отирающимися в гостинице рейдерами. Живущий в их телах паразит исправно устранял физические последствия интоксикации, однако же они частенько демонстрировали психологические симптомы алкоголизма. Импульсивность, бессвязную речь, нелогичность мыслей, вспышки почти ничем спровоцированной агрессивности если долго во рту водки не было и излишнее благодушие после приема дозы желанной жидкости с легким наркотическим эффектом…С такими чертами характера риск оказаться съеденным или пристреленным возрастал по меньшей мере процентов на пятьдесят. — У меня, знаешь ли, повышенная потребность в живчике. Боюсь однажды спиться. — Это да, это тут легко. — Согласился с его мысями Рубанок, чем немного поднял мнение о себе. — Я вот тоже чуть с концами в бутылку не нырнул, после того как моя Люся стала одной из этих тварей. А может бы и нырнул, так не дали. Напали мрази эти, которые хуже людоедов и чуть не пристрелили. А после мне лопату в зубы и вперед. Жрачку и живчик в стройбригаде отрабатывать, где даже наркомовские пятьдесят грамм наливать жмотили. Ладно, тогда ухожу… — Стой, да ведь мы раньше встречались! — Прищелкнул пальцами Гектор, вспоминая день налета муров на стаб. — Ты из изолятора вышел буквально за полминуты до того, как дроны появились! Вернее, выволокли тебя! — Верно. — Глухо согласился Рубанок, потупив глаза и буквально каменея лицом. — Но тебя там не было, я бы запомнил. Мне те, кто в ту проклятую яму сажал и доставал из неё, до сих пор снятся. И Люся тоже, как она урчит. — У крыльца биржи труда вместе с другом стоял. А да ладно, не морщись. В конце-то концов, на мне цветы не растут и картины не нарисованы, чтобы было чего специально запоминать. — Маслову впервые за уже очень долгое время стала не безразлична судьба человека, рядом с которым он находился. Он внезапно вынырнул из пучины какой-то серой таски, навалившейся на него после смертей Ботаника и Ады. Такой же новичок как и он, даже еще «моложе», вызывал какой-то подспудный интерес. Хотелось узнать, как он вписался в жуткий мир Улья? Хуже? Лучше? Болезненное любопытство было сродни тому, которое заставляет пациентов в поликлинике обсуждать свои болячки, сравнивая как сильно досталось от жизни им самим, и как окружающим. — Уже в самостоятельные рейды ходишь, ну надо же! Я думал, начинающие вроде тебя к большим и опытным командам приписываются для обучения в обычное время, ну а сейчас где-нибудь на стройке шабашат. — Да уж лучше б на каторгу, чем такое обучение. |
