– Я то, что я есть. То есть огр.

Конь тьмы кивнул, словно обнаружив брешь в броне Загремела. Он что‑то задумал; Загремел видел это по тому, как он подергивал хвостом – при полном отсутствии мух.

– Огр с умом и совестью человека. Тот, кто принуждает косящие глаза работать, превосходя их возможности, заставляет их снова одаривать его интеллектом, даже когда они всего лишь иллюзия. Тот, кто соблюдает верность своим обязательствам и друзьям, может быть определен как человеческое существо.

– Я также заставил работать в Пустоте иллюзорную тыкву, – отметил Загремел. – Если ты хочешь поставить под сомнение мой благоприобретенный интеллект, доказав, что он не имеет под собой никакой основы, тебе придется принять во внимание, что и твоя проверка не имеет никакого основания.

– Мое желание было несколько иным. Подобные ситуации можно истолковать по‑разному. – Конь тьмы фыркнул, прочищая горло. – Ты отлично прошел все испытания и можешь ныне принять титул властелина испытаний. Я ухожу в отставку; ты станешь ночным огром, или огром тьмы.

– Ночным огром? – переспросил Загремел; несмотря на свой интеллект, он не уловил сути предложения.

– Ты будешь рассылать дурные сны со своими ночными огрицами и собирать души тех, кто уступает их. Ты будешь властелином тыквы. И силы ночи будут служить тебе.

– Я не хочу никаких сил ночи! – запротестовал Загремел. – Я хочу только спасти своих друзей.

– Силами ночи ты сможешь их спасти, – подчеркнул конь тьмы. – Ты направишь своих ночных слуг, чтобы они унесли их, спящих, из Пустоты в безопасные джунгли Ксанфа.

Но интеллект Загремела, хотя и был, возможно, иллюзорным, возражал против этого соблазнительного решения.

– Но смогу ли я возвращаться в дневной мир, когда мне этого захочется?

– Владыке ночи вовсе не нужно видеть день!

– Итак, ты сам – узник ночи, – сказал Загремел. – Ты можешь пленять души других, но твоя остается залогом.

– Я могу выходить днем! – возразил конь тьмы. И снова косящие глаза посмотрели в зубы подарку коня тьмы. Зубы были драконьими.

– Только если соберешь достаточно душ, чтобы оплатить дорогу. Сколько душ надо заплатить за один час дня? Дюжину? Сотню?

– Есть и другой путь, – нервно произнес конь тьмы.

– Разумеется. Найти себе замену, – ответил Загремел. – Кого‑нибудь достаточно стойкого, чтобы выполнять работу добросовестно, независимо от того, насколько она неприятна, болезненна или утомительна Кого‑нибудь, кого не развращает власть.

Повелитель Мира ночи промолчал.

– Зачем посылать людям дурные сны? – спросил Загремел. – Или это только способ заставить их расстаться со своими душами?

– Это имеет более возвышенное обоснование, – несколько жестко объяснил конь тьмы. – Если никто не будет ощущать угрызений совести или сожаления, зло начнет процветать безнаказанно и вскоре станет править миром. Зло для души можно уподобить сахару, соблазнительно сладкому в малых дозах, но неизбежно развращающему. Дурные сны являются воплощением последствий зла, своевременным предупреждением, которого достаточно мыслящему существу. Ночные кобылицы – это стражи на пути деградации духа, той самой, которой сумел противостоять ты. Займи же это место, огр, оно твое по праву.

– Я хотел бы помочь тебе, – сказал Загремел. – Но моя жизнь проходит вне тыквы, в джунглях Ксанфа. Я – простое лесное существо. Я должен помочь моим друзьям выжить в джунглях Ксанфа по мере моих сил и не пытаться стать большим, чем назначено быть огру.