Это не вчерашняя Шарлотта и даже не Шарлотта этим вечером. Это новая Шарлотта, и она голая, взбирающаяся на мою кровать, ползущая ко мне на руках и коленях — ее сексуальные пухлые губки, ее мягкий сладкий живот, ее сильные ноги и красивая, горячая, влажная киска.

Влажная для меня.

Ноющая для меня.

Она садится на мой член, и это все.

Мои шары напряжены, позвоночник покалывает, я зажмуриваю глаза, вздрагиваю и с эпическим стоном чертовски сильно кончаю в Шарлотту. Оргазм просто высушивает меня.

Я тяжело дышу.

Когда открываю глаза, Фидо сидит у подножия моей кровати, облизывая лапу. Он прекращает умываться и пристально смотрит на меня презрительным взглядом своих желтых глаз.

Так вот и закончился субботний вечер. Мой кот наблюдал, как я дрочил, фантазируя о своей лучшей подруге.

— Не говори ни слова, — шиплю я.

Он смотрит в сторону, надменно задирая вверх морду.

Но он сохранит мою тайну.

Я тоже сохраню твой секрет, гребаный маленький вуайерист.

Глава 14

Давайте просто представим, что я не делал этого.

Притворимся, что я наделен удивительным самообладанием и не дрочил прошлой ночью, думая о своем бизнес-партнере.

Пока она заказывает яичницу, картофель, тосты и черный кофе в закусочной Wendy следующим утром, я не могу не задаться вопросом, знает ли она, что присутствовала в моих фантазиях, гарцующая на мне, как наездница.

Или как потом я входил в нее сзади посреди ночи: светлые волосы рассыпаны по ее спине… мои руки на ее попке.

Или как сегодня в душе этим утром. Я опустился перед ней на колени, и она была такой вкусной — райское наслаждение для моего языка. Так что, все шло одно за другим. Попробуй один раз и вскоре поймешь, что трижды кончил, фантазируя о своей подруге.

Но на этом все. Я напряжен, но вроде в порядке. Эти три раза были восхитительны, но теперь я выбросил ее из головы. На все сто процентов. Честное скаутское.

Она одета в короткую серую юбку и фиолетовую блузку, ее волосы завязаны в небрежный хвост. Понятия не имею, что у нее под одеждой, и даже не думаю о лифчике и трусиках. Вот видите? Я исцелился.

— Что для вас? — спрашивает меня официантка.

— Мне то же самое. Но яйца должны быть хорошо приготовлены и прожарены, — говорю я ей, и она кивает, уходя на кухню.

Парень за столом рядом с нами листает New York Post. Повар бросает масло на сковороду для блинчиков, и оно шипит. Яркий свет подчеркивает каждую царапинку на выцветшем мятно-зеленом столе и каждую трещинку на бежевом плиточном полу.

Затем двери со звоном открываются, и входит четверка пижонов возрастом на несколько лет моложе меня. По глазам видно, что после долгих развлечений их мучает дикое похмелье.

Атмосфера в Wendy резко контрастирует с ночным очарованием «Джин Джоинт». Воздух закусочной наполнен ароматом раскаяния. Не знаю, исходит он от других людей или от Шарлотты.

Она теребит салфетку.

— Голова все еще болит? — спрашиваю я, так как сегодня она непривычно тихая.

Она качает головой.

— Все в порядке.

— Вода помогла?

Она кивает.

— Всегда помогает.

— Хорошо. Но на всякий случай, нужно закончить курс антипохмельных процедур, — говорю я, потому что именно для этого и привел ее сюда. — После ночной пьянки ничто не помогает лучше, чем завтрак в закусочной.