Бланки снова решительно предостерегает против преждевременных выборов, предсказывая победу реакции, которая неизбежно повлечет за собой жестокую гражданскую войну. Обращение Центрального республиканского общества указывало основную цель намеченной на ближайшее время общенародной демонстрации. Однако непредвиденные события осложнили дело. 14 марта правительство по предложению Ледрю-Роллена решило сделать уступку рабочим, допущенным отныне в Национальную гвардию, установив в ней полное равноправие. Решено было распустить привилегированные отряды «стрелков» и «гренадеров», состоявшие исключительно из буржуа, которые растворились в общей массе гвардейцев. Это вызвало резкий поворот в отношении буржуазии к правительству, вернее, к его левому крылу, представляемому Ледрю-Ролленом. Внешне все выглядело так, будто нанесено оскорбление гордости привилегированных отрядов гвардии. Но за этим скрывалось недовольство буржуазии всеми социальными и экономическими мерами, которые задевали ее интересы, особенно такими, которые хотя бы внешне носили «социалистический» характер. Национальные мастерские, Люксембургская комиссия, провозглашение права рабочих на труд, вообще разговоры Луи Блана о социализме — все это очень раздражало их.

16 марта «медвежьи шапки», как называли гвардейцев привилегированных отрядов из-за их головных уборов, двинулись к Ратуше. К отрядам «стрелков» и «гренадеров» присоединились другие гвардейцы из буржуазии. Уже на пути они столкнулись с рабочими, из толпы которых раздались враждебные возгласы: «Долой медвежьи шапки!», на что последовали ответные крики: «Долой Ледрю-Роллена!» Когда демонстрация, в которой участвовало до 25 тысяч человек, вышла на площадь Ратуши, здесь как раз проезжал экипаж с двумя министрами: Ледрю-Ролленом и Араго. Враждебные первому из них возгласы возобновились, последовали угрозы сбросить Ледрю-Роллена в Сену. Министрам с трудом удалось вырваться из толпы гвардейцев. Когда делегация гвардейцев явилась в Ратушу, то она натолкнулась на отказ поддержать требования «медвежьих шапок». Более того, им выразили порицание за то, что своим поведением они подают дурной пример рабочим: провоцируют их на мятеж.

Демонстрация буржуазной части Национальной гвардии и в самом деле вызвала возмущение трудящихся. Вечером 16 марта срочно вновь собралась комиссия клубов и решила призвать население 17 марта выйти на демонстрацию протеста против буржуазии. Таким образом, намеченная ранее антиправительственная демонстрация превращалась стихийно в демонстрацию защиты правительства. С утра 17-го началась подготовка к сбору, уже были расклеены прокламации, посланы делегаты, загрохотали барабаны. Но никакой программы требований к правительству еще не было. Утром около Пале-Рояля снова собралась комиссия клубов. Бланки зачитал подготовленный им проект резолюции, в котором требовалось отложить выборы на неопределенное время. Бланки действовал, исходя из того, что кратковременная отсрочка ничего не даст.

Однако Этьен Кабэ подготовил свой проект, в котором предлагалось назначить выборы вместо 9 апреля на 31 мая. Автор утопических проектов коммунизма, который он надеялся ввести без революции, мирным путем, не осмеливался посягнуть во имя подлинной демократии на демократию формальную. Началось торопливое обсуждение двух проектов, Бланки и Кабэ. Верх взяла примиренческая линия Кабэ. Бланки считал это тяжелой ошибкой. Он был обескуражен, но народ уже шел от предместий к Ратуше. Скрепя сердце Бланки не отказался от участия в демонстрации. В глубине души он рассчитывал на то, что при благоприятном стечении обстоятельств, возможно, удастся исправить положение путем, например, удаления из правительства его правых членов.

Демонстрация, начавшаяся после полудня, приобрела огромный размах. В ней участвовало около 150 тысяч человек. Несли множество знамен, красных и трехцветных.