Бланки давно уже внушал подозрение многим «благонамеренным» людям. Теперь он становится воплощением страшной угрозы для всех, кто заинтересован в сохранении буржуазного строя. Ведь он хочет организовать рабочих под знаменем социализма, снова вывести их на баррикады. Но на этот раз они будут сражаться не за чужие, а за свои собственные цели. Ненависть к Бланки резко возрастает. Его имя становится символом смертельной опасности. Из уст в уста передают, что он требует 200 тысяч голов буржуа! Его необходимо остановить, обезвредить, уничтожить — эта идея терзает сознание многих. Вот почему против Бланки, как пишет французский историк А. Зеваэс, «совершается наиболее чудовищное и гнусное из нападений, которому он когда-либо подвергался за все время своей боевой и страдальческой жизни, наиболее бесчестное из нападений, когда-либо произведенных на политического деятеля».

Провокация

Политическая цель может быть достигнута разными средствами. В данном случае цель заключалась в необходимости устранить Бланки. 17 марта правые ощутили грозное могущество людского моря. Если народ обретет вождя, пользующегося безоговорочным авторитетом, если этот вождь одарен способностью к целеустремленному энергичному действию, то призрак новой революции станет неотвратимой реальностью. Как же вывести Бланки из этой игры, приобретавшей опасный характер?

Проще всего было бы физически уничтожить его, использовав какого-нибудь подонка, которых всегда хватало в Париже, а в это смутное революционное время их обнаружилось особенно много. Но политическое убийство удесятерит любовь народа к Бланки, превратит его в героический образ мученика, зовущего к отмщению. Мертвый он может оказаться опаснее, чем живой. Это сообразил даже Луи-Филипп, когда он перевел умирающего Бланки из Мон-Сен-Мишель в Тур, а затем вообще помиловал его. Нет, убийство — дело слишком рискованное.

Нельзя ли договориться с ним, приручить его, вступить в союз, соблазнив его приманкой мнимой власти? Такой метод блестяще оправдал себя с Луи Бланом. Этот социалист так успешно защищал дело буржуазии, как этого не смог бы сделать самый талантливый и ловкий буржуа. Даже Барбес из пылкого революционера, выступавшего заодно с Бланки, превратился в человека, преданного правительству, вернее, его министру внутренних дел. Увы, Бланки имел совсем иной характер. Он не отступит с избранного пути. Но все же, может быть, стоит попытаться? В окружении Ледрю-Роллена склонились к этому варианту. Во всяком случае, министр уже решил 31 марта встретиться с Бланки для серьезного разговора. Но вряд ли он пойдет на сделку...

Нет, самое верное — уничтожить Бланки политически, подорвать веру в него, скомпрометировать революционера так, чтобы он был убит морально. Ведь люди, особенно простые, доверчивы как дети. Честные сами, они легко верят в честность других и больше всего тех политических деятелей, которых выдвинула революция, свергнувшая короля воров Луи-Филиппа. Они отвернутся от человека, который не внушает нм доверия. Стечение злонамеренных действий и непредвиденных случайностей привели именно к этому, третьему, самому эффективному и неотразимому методу покушения на Бланки.

31 марта 1848 года вышел первый номер «Ревю ретроспектив» («Историческое обозрение»), выпущенный неким Жюлем Ташеро. Собственно, он лишь возобновляет издание, выходившее при Луи-Филиппе и публиковавшее разные старые полицейские документы скандального характера. Тогда Ташеро служил секретарем префектуры департамента Сена и занимался мелкой литературной возней. Сразу после февраля он сблизился с некоторыми членами Временного правительства, с Гарнье-Пажесом и Ледрю-Ролленом. Последний допустил его к архивам старого правительства.