О, бывают большие преступники, но худшие из них — это те люди, в которых обманутый пх ораторскими фразами народ увидел свой меч и свой щит; те, которых он с энтузиазмом провозгласил властителями своего будущего.

Горе нам, если в день грядущего торжества народа забывчивость и снисходительность масс допустят к власти хоть одного из этих людей, изменивших своему мандату! Во второй раз с революцией было бы покончено! Пусть рабочие всегда помнят список этих проклятых имен».

Итак, Бланки беспощадно срывает маски с тех, кто изображает себя воплощением революции и продолжает обманывать народ. Бланки высказывает жестокую истину, он раскрывает глаза тем, кто еще верит обманщиком, чтобы в будущем они вновь не стали жертвами обмана. Народная революция — высшее выражение воли, достоинства, величия народа. И самое опасное, что может ее погубить, — ложь, обман. Бланки сурово предостерегает от возможного нового несчастья.

Но это лишь первая часть знаменитого «тоста» Бланки. Во второй части он дает настоятельный совет, указывает единственный, по его мнению, путь к победе революции. Здесь суть, самое главное в революционной тактике Бланки, важнейший урок, который он призывает извлечь из плачевного опыта революции 1848 года.

В будущей революции, указывает Бланки, необходимо немедленное разоружение буржуазии и вооружение всех рабочих, организация их в национальную милицию. «Конечно, — пишет Бланки, — необходимо будет провести и еще много других мероприятий, но они, естественно, будут вытекать из этого первого акта, являющегося пре д-вашгтел.шой гарантией, единственным залогом безопасности парода».

Ни в коем случае нельзя увлекаться теориями о мирном преобразовании общества и забывать «о единственном практическом, надежном элементе — о силе! Оружие и организация — вот главное орудие прогресса, решительное средство покончить с нищетой. У кого меч, у того и хлеб! Перед оружием падают ниц, безоружную толпу разгоняют. Франция, ощетинившаяся штыками трудящихся, — вот пришествие социализма».

«Обращение» Бланки, которое Бартелеми представил на рассмотрит;» комитета, отвергли большинством голосов. Па юбилейном банкете о нем даже не вспомнили. Это было тем более возмутительно, что на стене крупными буквами было начертано имя Бланки среди других героев и мучеников революции. На этом же собрании провозгласили тост в честь «жертв клеветы» — Марата, Робеспьера п Бланки. А тост Бланки скрыли!

Но родственник Бланки, муж его сестры, через которого переправлялось «Обращение», снял с него копию и опубликовал его в печати. И тогда началась буря. Негодование бывших левых буржуазных членов Временного правительства, особенно Ледрю-Роллена, которых открыто назвали преступниками и предателями, было совершенно естественно. Однако возмутились главным образом так называемые социалистические круги, считавшие, что нельзя смешивать Луи Блана и Альбера с буржуазным большинством Временного правительства. Но их-то Бланки и обвинял особенно гневно. Даже люди, симпатизировавшие Бланки, такие, как Пьер Леру, Альфонс Эскирос, Пьер Лашамбоди, были шокированы резкими обвинениями в адрес Блана и Альбера. Среди самих бланкистов отнюдь не все поддерживали твердую позицию своего вождя. Если Видиль одобрял Бланки, то Бартелеми и его единомышленники считали, что не стоит вспоминать о мрачных страницах недавнего прошлого, что лучше все это забыть, простить и объединиться ради общих целей. Бартелеми открыто критиковал «Обращение» Бланки и считал, что оно оказало губительное воздействие на социалистическую партию. Нельзя включать Альбера и Луи Блана в один список с другими членами буржуазного Временного правительства. Бартелеми писал: «Мы живем не во времена безупречных республиканцев: и если вы хотите осуждать тех, кто может себя упрекнуть в чем-то, кроме предательства, то вы легко дойдете до последовательного развенчания всех людей, которые составляют нашу партию».