Апелляция Бланки отклонена, приговор подтвержден, и его переводят из Консьержери в постоянное место заключения. Это тюрьма Сент-Пелажи, в которой он уже сидел два раза. Обе тюрьмы находятся в одном городе, при одном политическом режиме, переезд из одной в другую занимает всего полчаса, а какая разница! Из настоящего ада Бланки переносится в относительный рай. Здесь совсем иной, несравненно более либеральный режим и совершенно другие условия содержания заключенных.

Политические живут отдельно от уголовников. Они могут носить свою обычную одежду, свободно ходить в камеры друг к другу, получать с воли пищу, не говоря уже о газетах и книгах, приникать посетителей несколько раз в неделю. Кроме того, благодаря хлопотам сестры Бланки получает одну из наиболее удобных камер. К несчастью, первые несколько месяцев Бланки проводит в постели. Теперь он уже страдает от болезней, связанных с возрастом, ведь ему исполнилось 56 лет, а выглядит он на все 70. Совершенно седой, с морщинистым лицом, он всем своим обликом оправдывает прочно утвердившееся за ним прозвище Старик. Действительно, здесь, в Сент-Пелажи, почти нет участников революции 1848 года. Если в Бель-Иль Бланки оказался вместе с теми, кто прошел через те же самые революционные события, то здесь в основном новые люди, которые знают о них понаслышке. II конечно, совсем иная атмосфера. Уже нет той яростной враждебности, ненависти, которые отравляли жизнь Бланки на «Прекрасном острове». Вместо этого — любопытство к человеку, имя которого уже стало легендой, даже сочувствие и симпатия.

Новый процесс Бланки, приговор, явно продиктованный страхом, а не реальными действиями осужденного, вызывают много толков. Немало шума он наделал за границей. Возмущение беззаконием императорского режима вызвало волнение среди лондонской эмиграции. Особое внимание к Бланки проявил Карл Маркс. Он организует публикацию брошюры в защиту Бланки. Живущий в Брюсселе доктор Ватто становится посредником между Марксом и Бланки. Маркс во время пребывания в Берлине обсуждает с Лассалем и его другом графиней Гацфельдт вопрос об организации побега Бланки, и богатая графиня якобы готова предоставить для этого необходимые денежные средства. Бланки впервые узнает о Марксе, к нему попадает его письмо, и Ватто сообщает Марксу о том, что Бланки был глубоко тронут вниманием. В течение нескольких часов письмо находилось в его руках. В письмах к Ватто Бланки интересуется Марксом (при этом он называет его условным именем). Недавно найдено единственное собственноручное письмо Бланки к Марксу, в котором речь идет о распределении полученной денежной помощи среди заключенных. Правда, неизвестно, дошло ли оно до Маркса. Одно из своих писем к Луи Ватто о Бланки Маркс заканчивает такими словами: «Будьте уверены, что я больше, чем кто-либо, интересуясь судьбой этого человека, которого всегда считал головой и сердцем пролетарской партии во Франции».

Такое внимание к Бланки особенно ценно для него именно в эго время, когда, вновь осужденный, он испытывает пе только серьезные физические страдания из-за болезни, по и тяжелые душевные переживания. Гнетущее впечатление, произведенное на него упадком революционного движения во Франции, продолжает удручать его. По его мнению, французы пали так низко, как никогда. Он пишет об их «настоящем моральном падении», о том, что трудно вообразить «степень низости, пошлости и подлости, до которой опустилась вся страна».