Инге было не смешно. Оставалась последняя надежда — что он сам напишет, позвонит — ведь адрес у них остался тот же, и номер телефона. Но он не позвонил и не написал. И, пострадав положенное время, Инга благополучно все забыла.

Только вот, оказывается, нет. И она не забыла. И он… появился.

Инга ничего не могла с собой поделать — смотрела на него с… почти с ужасом. Патрик Морская Звезда, с которым она познакомилась в Сети, Павел Валерьевич Мороз, ее босс, а теперь третья ипостась — ее первая любовь Павка из зимней смены в «Артеке».

Это невозможно. И, тем не менее — вот он, здесь. И смотрит на нее такими знакомыми глазами в обрамлении черных ресниц. Как она могла не узнать эти глаза?!

— Я… — прокашлялась. — Я тогда терпеть не могла свое имя. И всем, кто меня не знал, представлялась Инной.

— Тебе и фамилия твоя не нравилась, — тихо отозвался Павел. — Ты мне ее не хотела говорить. Но пообещала, что в конце смены скажешь. А я поверил и не стал узнавать. Нормальная же у тебя фамилия.

— Мне она казалась тогда дурацкой, — хмыкнула Инга. — А ты… ты уехал до конца смены. Куда ты делся, Паш?

— Домой… домой надо было вернуться, — как-то отрешенно ответил он. Словно был еще там, в далеком прошлом.

— Срочно?

— Срочно.

— Расскажешь?

Он как-то странно мотнул головой — то ли да, то ли нет. А Инга вдруг поняла, что он точно так же потрясен открывшейся правдой. А еще — что там что-то важное, в причине его отъезда — она просто почувствовала это. Но он, как обычно, сыграл на опережение.

— Неужели мое имя ничего тебе не напомнило? — Паша повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. А она только теперь вспомнила, что когда-то в них тонула.

— Я забыла.

— Обиделась, что уехал?

— Амнезия.

— Как?! — он мгновенно оказался рядом. — Как это случилось?

И Инга рассказала. Во время рассказа почему-то потекли слезы, а потом она и вовсе разревелась. Ревела и рассказывала — про пожар, про смерть отца, про секту, про болезнь и уход матери. Даже про Горовацкого и Поволяева зачем-то рассказала. Слова, как и слезы — было не остановить. А Пашка сидел, обнимал ее, гладил по голове и что-то время от времени шептал ласковое.

И вот теперь, именно теперь все встало на свои места. Будто нашелся последний, но очень важный элемент паззла. Инга прерывисто вздохнула и вытерла остатки слез о его плечо.

— Павка, пообещай мне кое-что?

— Мы не остановимся.

Переход от слез к смеху был резким. Но она уже нарыдалась — и теперь хихикнула.

— Я не про то! Пообещай мне… — стала вдруг серьезной. — Пообещай, что расскажешь. Почему уехал.

— Обещаю. Но не сегодня. Сегодня… — он мягко опустил ее на сбитую постель. — Сегодня я хочу тебя целовать. И не останавливаться.

***

Проснулся он, разумеется, первым. Его сова спала. Чудо, как они умудрились проспать здесь всю ночь вдвоем. И не упал никто.

Инга не пошевелилась, когда он сел. Павел какое-то время смотрел на ее лицо. Она изменилась, очень сильно изменилась. Но как он не узнал эти темные, очень сильно загнутые ресницы? Они же его так завораживали тогда.

Надо же. Та самая девочка. Только теперь Ин-га.

Павел натянул белье, джинсы и пошел на балкон.