— Для тебя же лучше, чтобы это так и было, — буркнул Смирнов. — И готовься сдавать дела, Павел. Я все проверю. Чтобы все сошлось, до последней буквы, до последней копейки, слышишь?

— Слышу. Я очень на это рассчитываю.

И Смирнов ушел.

***

Павел сидел в привычной позе — локти на стол, пальцы в замок, лбом в пальцы. Не далее как полчаса назад он без малейших колебаний соврал Смирнову. Соврал, потому что иначе было нельзя. Потому что нельзя подставлять под удар Ингу. И точно так же, без малейших колебаний, он ради нее пустит в ход кулаки. И любые другие акты устрашения тоже, вплоть до…

Он встал, повел плечами, прошел к окну, сунув руки в карманы брюк. Между лопаток неприятно холодило. Паша посмотрел на панораму за окном, но вспоминал другой вид, из другого окна. Точнее, с балкона. И разговор.

— Это твой «бентли»?

Машина для этого спального района приметная. Стоит поставить цель и выследить — и будет вообще плевое дело. А Алена может себе поставить такую цель. Точнее, она ее уже поставила. А если присовокупить к этому финансовый ресурс Смирнова — то можно ждать чего угодно. Слежки. Взлома телефона и аккаунтов в соц. сетях. Тогда Алена вполне может добраться до Инги — и просто поговорить с ней. Вот так, как она умеет — с истерикой и выливанием грязи на собеседника. При мысли о том, как в такой ситуации будет себя чувствовать Инга, холодок в спине стал отчетливо липким. Если Алена доберется до их переписки, то она просто утопит Ингу в грязи. А ведь Алена может не ограничиться только словесными угрозами…

В Паше внезапно проснулся самый махровый пессимист. Дело касается Инги, и пренебрегать нельзя ничем. Он обернулся и сдернул со спинки кресла пиджак. Сначала нужно решить первоочередные задачи, а потом — потом еще раз крепко подумать.

***

Валерий Гаврилович был из числа тех людей, которых Павел принимал на работу лично. Павел увидел его случайно, когда зачем-то зашел в службу HR, а сотрудница лет двадцати пяти от силы со скучающим видом объясняла крепкому, жилистому и совершенно седому дядьке, что их преуспевающая и динамично развивающаяся компания не принимает на работу людей старше сорока пяти. На тот момент Валерию Гавриловичу было пятьдесят семь. И он стал личным водителем генерального директора. О своем решении Павел не пожалел ни разу. Водитель у него оказался исполнительный и надежный, как швейцарские часы, а еще немногословный и понимающий с полувзгляда. А здоровья у него было столько, что не всякий молодой бы выдержал.

Когда Павел попросил оформить на свой паспорт ему симку, Валерий Гаврилович лишь молча и коротко кивнул. И они поехали. Купили и оформили симку, Павел также прибрел новый телефон. Старый Патриков, без малейших сомнений, разбил прямо на улице баллонным ключом. Береженого бог бережет. А водитель даже бровью не повел, молча собрал осколки в пакет и сунул в карман.

— Выкину по дороге.

Паша кивнул, поблагодарил и распрощался с водителем до завтрашнего дня. Павлу сегодня еще предстояла встреча с адвокатом.

***

— Имел вчера беседу с госпожой Мороз, — Ракитянский придвинул Павлу дежурный кофе в белой чашке. — Познакомились, так сказать.

— Сочувствую, — хмыкнул Павел и пригубил кофе. Не очень-то и хотелось кофе, но надо собраться с мыслями. Он не был уверен в правильности своей идеи, но с кем ее обсудить, если не со своим адвокатом? Тем более что Ракитянский внушал ему доверие. Лично. И репутация у него отменная.

После паузы Ракитянский рассмеялся.

— Не приму соболезнования, при всем желании. Это моя работа. И потом, знаете ли, по моей личной десятибалльной шкале Алена Сергеевна тянет в лучшем случае баллов на шесть по шкале стервозности.