- А как мы отсюда уйдём?

- Если у вас есть вещи - собирайтесь. Уйдём комфортно. - Я вынула вирт и ткнула кнопку. - Ребята, вы здесь, на Сэфа? Приезжайте по адресу, который я вам дала. Я здесь и не одна. Мне срочно надо вывезти с планеты шестерых детишек.

Заслышав эти слова, мальчишки зашевелились. Всё ещё вяло, но уже целеустремлённо они направились к своим прикроватным тумбочкам - явно за своим барахлом. Я же, снова приоткрыв дверь и прислушавшись, опять её закрыла и направилась к неподвижному мальчишке в дальнем углу комнаты. Присела рядом с ним.

- Боишься?

- Нет, - равнодушно отозвался он, снова опустив голову. - А ты?

- Что - я?

- Не боишься?

Странный обмен репликами. Надоело. Слишком тянет. Я ухватила его за подбородок и повернула его голову лицом к себе. Опустив глаза, он вяло повиновался.

При виде его лица я очень сильно постаралась не двинуть ни единой чёрточкой своего. Даже самую капельку не показать, как страшно испугалась.

Мальчишка вяло поднял руку и снял мои пальцы со своего подбородка. И снова отвернулся, чтобы я не видела его изуродованного до слезающей кожи лица.

Первая мысль: облучён? Что же они там чистили и мыли - в этих капсулах?

5.

Если сначала я пожалела, что мальчишек охраняли только четверо, то теперь жалела, что убила этих четверых слишком быстро. И... С трудом подавила желание вытереть пальцы, хоть и в кожаных перчатках, после того как дотронулась до лица мальчишки. Знала, что не увидит, но всё равно было стыдно.

Кожа у него блестит от гноя, выступающего по всем трещинам, а на рваную, сходящую, лучше вообще не смотреть. Страшно.

А он? Почему он снял мои пальцы со своего подбородка? Я вцепилась не очень сильно, поворачивая его лицом к себе, но, наверное, ему больно? Болезненно, наверное, даже прикосновение, а я вцепилась... Ненависть, тлевшая во мне, постепенно снова разгоралась самой настоящей злобой.

Но и сидеть рядом с ним просто так уже нельзя. Скоро здесь появятся "мальчики" Эрика. Я всё-таки положила ладонь на плечо мальчишки, взывая к его вниманию.

- Рольф, где ты жил раньше? Кто твои ближайшие родственники?

- Не помню, - помедлив, ответил мальчишка.

Я с сомнением взглянула на него. Лицо упрямое. То ли в самом деле не помнит, то ли осторожничает со мной. Ладно. И без него выясним.

- У вас есть какие-нибудь документы?

- Нет. - Ответ прозвучал настолько спокойно и сразу, что в его искренности сомневаться не приходится. Да и кто дал бы им документы? Если, судя даже по виду, они все здесь смертники.

- Где твои вещи?

Он, не глядя на меня, нагнулся к тумбочке и вынул небольшую сумку. Равнодушно сгрёб с поверхности тумбочки пару пластиковых стаканчиков и какую-то разноцветную бумажку. Кажется, обёртку. Несколько озадаченно я спросила:

- Тебе это точно пригодится?

Так же равнодушно и молча он снова всё выложил на тумбочку. Я отобрала у него сумку и заглянула. Смена белья. Пластиковый пакетик со шприцами и упаковкой ампул.

- Это что?

Он впервые посмотрел мне в лицо. Исподлобья.

- Лекарства. Как у всех. Задерживают разрушение клеток.

Для него, четырнадцатилетнего, неплохие знания, если он, конечно, не повторяет за взрослыми, всучившими ему фармацевтические "костыли" от облучения. Это первая реакция на его слова... Вторая - при взгляде на его лицо. Узнавание, обжёгшее до вспыхнувших кончиков пальцев. Вылитый Кирилл. Одно к одному: то же узковатое лицо, те же небольшие, словно припорошённые карие глаза, тот же небольшой сжатый рот... Только очень уж Рольф худущий и грязный. Довольно высокий. Рядом со мной, не сутулься он, сидел бы почти вровень.

- Выходим, - сухо сказала я, вставая с его койки.

У порога повернулась посмотреть, готовы ли ребятишки выйти со мной.