Вот почему на охоту берут зеркало. Самый известный и наиболее распространенный манок состоит из стержня, заточенного на конце так, чтобы его можно было воткнуть в землю, и из кусочка твердого дерева, желательно в форме эллипсоида со срезанными боковыми поверхностями, с прикрепленными с двух сторон маленькими зеркалами величиной с монету в пятьдесят сантимов. В центр манка вставлена медная втулка, которая приводится в движение при помощи веревочки, и вся эта конструкция свободно вращается вокруг стержня. Стоит только подергать за веревочку, и зеркальца, отражая солнечные лучи и пуская по полянкам «зайчиков», привлекают внимание жаворонков.

Некоторые умельцы умудряются приладить к манку часовой механизм, который сообщает вращательное движение всей конструкции автоматически, но такие манки не очень хороши, потому что работают излишне четко и однообразно.

Что касается меня, то я предпочитаю использовать специальные одноцветные зеркала, гладкие, без граней, ибо это наилучшие отражатели.

Итак, вы устанавливаете манок в самом центре поля на достаточно открытой местности, усаживаетесь на складной стульчик, ставите ноги на наполненную горячей водой круглую грелку (если вы склонны посибаритствовать и любите комфорт), кладете патроны так, чтобы они в любую минуту были под рукой (дробь № 9 или 10 подойдет лучше всего), и велите своему юному помощнику, то есть деревенскому мальчишке, дергать за веревочку. Зеркало вращается, острые грани ослепительно вспыхивают под лучами солнца, жаворонки во весь дух несутся к блестящей игрушке, зависают над вами, и вот тут-то и начинается стрельба.

Однако следует помнить, что жаворонки приближаются к манку только в октябре, при первых заморозках, когда по утрам на траве, листьях и ветвях появляется иней.

Да, кстати, позвольте дать вам еще один совет: немедленно подбирайте подстреленных жаворонков, иначе потом вам придется довольно долго разыскивать ваши трофеи, да еще хорошо, если поиски окажутся успешными, ибо заметить в траве убитую птичку трудно и можно уйти домой с пустым ягдташем.

Следует заметить, что при хорошей погоде жаворонок знай себе парит в вышине да песни распевает, любуется собой, солнцем, светом, а про еду забывает напрочь, так что очень сильно худеет. Но вот землю окутывает пелена тумана, жаворонок опускается на поле, объедается спелыми зернами и ягодами так, что мгновенно жиреет и становится кругленьким, как маленький мячик или клубок ниток.

Если после двух-трех дней сырой, пасмурной погоды с туманами и осенними дождями вдруг проглянет солнце, хватайте скорей манок с зеркалом и устраивайтесь с ним посреди поля. Вскоре вы сами убедитесь в моей правоте.

Напоследок я расскажу вам одну историю, где речь пойдет о жаворонках.

Дело было в декабре 1870 года. Наш пятый батальон морской пехоты нес караульную службу на передовой и занимал самую первую траншею редута От-Бюйер. У нас за спиной находился сам редут, мрачный и молчаливый; он, казалось, спал под тяжелым снежным покровом, а еще дальше лежал Париж, терзаемый двойным кошмаром голода и длительной осады. Впереди метрах в восьмистах находилась траншея, где засели пруссаки, а между двумя траншеями — полоса ничейной земли, где на белом снегу виднелись сотни, — да что там сотни! — тысячи темных точек — жаворонков.

— Какая жалость! — сказал, затягивая пояс, лейтенант Эдуард де Э., буквально пожиравший пташек взглядом.

— Какая жалость! — ответил в тон ему капитан-лейтенант, не менее красноречивым жестом указывая на занятую врагом траншею.

— А что, если мы все же немного поохотимся? — вмешался я. — Какая прибавка к нашему обычному рациону! Вот было бы славно!

— Заманчиво, черт побери! Ну, это ваше дело… Валяйте, но только на свой страх и риск, а я знать ничего не знаю, ведать не ведаю! — махнул рукой командовавший в нашей траншее капитан-лейтенант.