Но пришлось ехать в Москву… Напоследок они жестко допросили шофера, но сразу было видно, что он в такие игры не играет…

И вот тетерь все начиналось по новому кругу… Слева шумело Калужское шоссе. Николя и Шпунт нервно сосали из банки «Спрайт», а Червонец продолжал ставить вопросы.

– Так, где наши игрушки, Дубровский?

– Мне и самому это интересно… Может быть, шофер по дороге украл?

– Не мог он этого сделать! Мы в шесть глаз его опекали. От самой таможни фура шла под нашим присмотром… Думай еще, Дубровский!

– Вы могли не найти! Когда фура загружалась, я чемодан в дальний угол положил. Поближе к кабине…

– Не получается, Дубровский! Мы под Варшавой два часа машину разгружали. Вот этими руками каждую кипу перещупали… Где наши вещи!

– Значит, что кто-то у меня в таможне подсуетился. Все жулики! Никому верить нельзя…

– Кончай заливать, Дубровский! Тогда был день твоего дежурства. Ты сказал, что глаз с фуры не спускал… Где чемодан, гад?.. Ребята, надо вытрясти из него правду! Я нутром чую, что вещи у него.

Шпунт подошел сзади и ногой выбил из-под таможенника стул. Дубровский упал. Он сразу почувствовал, что сердце неприятно дернулось и начало часто колотиться, постоянно сбиваясь с ритма… Такое с ним бывало, но очень редко, только в моменты крайнего волнения… Аркадий Вадимович попытался вспомнить, в каком кармане сердечные таблетки, необходимые в данном случае.

Он вспомнил! Правая рука потянулась в карман пиджака, но подоспевший Николя на футбольный манер взмахнул ногой и тяжелым ботинком ударил в локоть Дубровского… Тот хотел взвыть от боли, но даже на это сил не хватало. Он вяло прошептал:

– Лекарство в кармане… Не бейте. Я отдам ваши вещи…

Злотников встал и, потирая руки, подошел к лежащему таможеннику. Ефим улыбался, но очень зловеще.

– Конечно, отдашь! А куда ты денешься с нашей подводной лодки?.. Ребята, прислоните его к машине. Пусть сядет. А то я лежачих не бью.

Аркадия Вадимовича протащили по поляне, приподняли и приложили спиной к колесу «Шевроле». После завершения этой операции Шпунт наклонился и кулаком врезал Дубровскому в челюсть.

Он ударил резко, но не сильно. Ему просто хотелось расслабиться и восстановить справедливость… А для таможенника этот мордобой оказался последней соломинкой. От стресса и обиды его сердце затрепетало во все стороны и начало затухать.

Дубровский закатил глаза, улыбнулся, дернулся, а потом он сам и его взгляд замерли…

Злотников первым понял ситуацию.

– Ты что, Шпунт, сделал?.. Он собирался сказать, где чемодан! Где нам теперь искать вещи?

– Не бери в голову, Ефим! Теперь найдем… А этого франта я почти и не тронул. Он от страха умер… Или от жадности! Уже привык к нашему добру. А как понял, что придется расстаться с чемоданом, так и окочурился…

– Хватит, Шпунт, шутки шутить! Ты клиента успокоил, вот ты за собой и прибери… Его нельзя здесь оставлять – мы тут слишком наследили. Засунь его в машину, вывези на трассу и там взорви.

– Нет проблем, шеф!.. Сейчас повеселимся.

Шпунт живо затащил тело Дубровского в его же «Форд», а сам бросил на заднее сиденье свой кейс и сел за руль… Он отвел машину всего на двести метров и оставил ее на дороге, ведущей к Калужскому шоссе.

Уходя, Шпунт подтянул таможенника поближе к рулю и положил рядом с ним небольшое устройство, извлеченное из кейса… Потом он пешком вернулся на поляну.

Когда машины подошли поближе, Шпунт нажал кнопку… Через три секунды что-то грохнуло, а там, где стоял «Форд» жадного Дубровского возникло огненное облако!.