– Вины красавицы в том, что мужчины ее желают, нет. Проблема в головах мужчин, а не в женщине.

– Нет, не в головах мужчин, а в том, что пониже, – Лоренцо поднес птице мясо, и сокол хищно вцепился в него клювом. – Только Джованне повезло, у нее есть мы. А глупости Пьеро кратковременны, к тому же Лоренцо умеет держать его в узде, Джованну он ему в обиду не даст.

– Лоренцо Медичи болен, – Марко не хотел открывать другу тайну, но, с другой стороны, он не был врачом Медичи, и между ним и Великолепным состоялся всего лишь светский разговор.

– Серьезно?

– Думаю, да.

Лоренцо Альба нахмурился.

– Тогда давай молиться, Марко, что выдадим Джованну замуж до того, как власть перейдет от отца к сыну.

– Брат! – голосок Джованны раздался на соколином дворе внезапно и звонко.

– Я здесь, моя ясноголосая нимфа, – Лоренцо закрыл тихонько вольер и знаком приказал Марко спрятаться в стороне, а сам метнулся в другую и присел. Соколиный двор был большой, вольеры широкие, легкие шаги Джованны по деревянному настилу слышались все ближе. Мужчины затаились.

– Лоренцо! – нетерпение в голосе нарастало. – Где ты?

Марко из своего укрытия вдруг увидел ее: на Джованне было легкое платье, толстая коса спускалась по спине почти до пят, на белом лице горел румянец возмущения, а нежные губы были слегка приоткрыты.

– Сейчас не время для игр! – она пристально оглядывала соколиный двор и прислушивалась.

И у Марко снова все заныло внутри от страшной боли, от понимания, что ему никогда не целовать этих губ, никогда не ласкать нежную кожу Джованны… Оставалось только подсматривать, следить и считать дни до ее отъезда. Марко казалось, что даже когда она будет совсем старенькой, когда время сделает пергаментной ее кожу, а зелень в глазах потускнеет, он все равно будет страдать от того, что свою жизнь не провел рядом с ней. Зачем Лоренцо играет с сестрой?

Он опрометчиво переступил, и половица скрипнула.

Джованна, которая все это время прислушивалась, бросилась на звук, пугая птиц. Она налетела на Марко внезапно, столкнулась с ним, и ему пришлось придержать ее, а вышло так, будто он обнял ее. На мгновение ей показалось, в его глазах мелькнула боль и отчаяние, но в следующую секунду он виновато улыбнулся и отпустил девушку. Тут показался и Лоренцо. Джованна накинулась на него, а он, смеясь, останавливал ее удары, а потом обнял, и сестра его простила. Выходя с ней со двора, он обернулся и подмигнул Марко: то был его подарок другу. Мгновение, когда можно было удержать в руках чудо.

Пико делла Мирандола отложил в сторону рукопись, над которой работал вот уже два часа, отщипнул сыра и хлеба с блюда на столе и откинулся на стуле, потирая устало переносицу. Он жил на этом свете всего двадцать восемь лет, но за это время успел столько, сколько многие его современники не успели бы и за несколько жизней. Все дело было в том, что мальчик, родившийся в семье фактического правителя Модены, был одаренным сверх меры. Когда ему исполнилось десять лет, о нем уже говорили как о талантливом поэте и интересном собеседнике. А в четырнадцать он приступил к обучению в Болонском университете, начал с модного изучения права, а потом переключился на словесность и философию. Падуя, Феррара, Париж – все университеты принимали жадного до знаний юношу.