Это «вылетите из школы» было произнесено таким тоном, что Ксюша сразу представила себе, как ее за ноги раскручивают и она вылетает в окно третьего этажа.

— Почему учителя? — спросила Ксюша. — Кого еще уволили?

— Липского, наверное, — подала голос Альбина. — На его факультативе курили…

Директор стремительно вышла, а сторожевой пост на выходе из зала привычно заняла завуч.

— А чего нас не отпускают? — спросил, не отрываясь от смартфона, Даник.

— Чтобы вы подумали над своим поведением!

Но правда оказалась еще хуже. Через полчаса директор вернулась в сопровождении мужчины и женщины. Женщина, внушительная и мрачная блондинка, не останавливаясь, направилась на сцену — директор еле за ней поспевала. Мужчина, маленький, аккуратный, присел в зале, почти за спиной Ксюши.

— Внимание! — сказала директор, дергая себя за палец. — Сейчас перед вами выступит врач-нарколог… Зинаида… э-э-э…

— Зоя Петровна, — поправила ее вошедшая глубоким грудным голосом и двинулась к центру сцены.

Директор, хоть и сама была женщина немаленькая, торопливо сместилась к краю, чтобы не быть сметенной в зал.

— Дорогие дети! — торжественно произнесла врач, почти молитвенно сложив руки. — В вашу школу пришла беда. Чтобы вы смогли полностью осознать масштабы трагедии, я вам немного расскажу о вреде наркотиков…

В заднем ряду отчетливо выругались. Завуч шикнула. Ксю оглянулась на Даньку, который издевательски тянул руку.

— Можно выйти? — спросил он.

Завуч молча показала кулак. Данила громко вздохнул и полез за наушниками.

Ксюша снова сосредоточилась на речи нарколога. Говорила дама хорошо, голос оказался красивым, напевным, и пользовалась она им мастерски. Главное — в слова не вслушиваться. Слова были затертыми и надоевшими: «необратимые изменения в организме», «зависимость», «паранойя», «галлюцинации», «подумайте о своих будущих детях»… Все это им говорили раз двести, до мозга не долетало почти ничего.

Ксюша пыталась сообразить, сколько человек у них в классе пробовали какую-нибудь «дурь». Что пробовали многие, знала. Где достать? Даник постоянно подкатывается, только что объявления на доске с расписанием не вешает. Наверняка курили смеси многие. Кто-то и таблеточки глотал. Но чтобы «необратимые изменения»? «Зависимость»?

Да, Мышка умерла. Но ее ведь не наркотики убили, а яд. Ксю осознала, что она в состоянии думать о Дианиной смерти, не вздрагивая и не цепенея. Организм ко всему привыкает…

Ксюша давно не понимала слов нарколога, они обволакивали ее, как приятная песенка на каком-нибудь венгерском или португальском.

Она стала украдкой следить за одноклассниками. Кто-то, как она, слушал голос, а не текст — у таких лица были сонные и расслабленные. Кто-то, как Данька, с головой ушел в гаджеты… Ксю покосилась за плечо и заметила тоску на лице кругленького человечка, пришедшего с врачом. Он перехватил взгляд, наклонился к Ксюшиному плечу и прошептал извиняющимся тоном:

— Зоя Петровна уже давно лекции читает. Немного отстала от времени. Про спайсы надо говорить, а она то ли марихуаной их считает, то ли экстази.

Ксюша обрадовалась возможности поболтать.

— А что, спайс хуже?

— Да кто его знает, — вздохнул человечек. — Это надо быть специалистом.

— А вы не специалист?

— Ну как сказать… я вообще врач. Но уже пять лет в полиции служу, в наркоконтроле…

Ксю хотела продолжить беседу, но ее ткнула в бок сидящая рядом одноклассница.