— Нет. Нет! — испуганно закричала Мег. — Я... мне очень нравятся мои уроки.

— Или, по крайней мере, тебе нравится твой учитель музыки.

— Но это же смешно, — резко фыркнула Мег, пропуская перо павлина между пальцами. — Но ведь правда мистер Найсмит очень красив?

— На мой вкус слишком смазливый. — Но, когда Мег посмотрела на нее с негодованием, Кэт поспешила добавить: — Но, думаю, я слишком стара, чтобы оценить обаяние столь молодого юноши.

— Он очарователен и... и умен. Он играет на лютне и маленьком барабане, и у него ангельский голос. Я уверена, что он один из самых прекрасных актеров во всем Лондоне, хотя я никогда не видела его на сцене.

— Я видела. Он очень хорош. По правде сказать, этот парень гораздо лучше подходит на роль женщины, чем, например, я.

— Я не хотела бы увидеть Сандера в женской роли. — Мег сморщила нос. — Ему должны давать настоящие роли, мужественных бойцов, рыцарей.

— Для таких ролей у него слишком тонкий голос, да и держу пари, мальчик больше привык иметь дело с веером, нежели со шпагой.

— С чего вы взяли? — возмутилась Мег.

— Если бы парень был хорош в драке, моя милая, он, скорее всего, по-прежнему имел бы оба уха при себе.

— Сандер потерял ухо вовсе не по неумению драться, — встала на защиту Мег. — Это была самая ужасная несправедливость и жестокость. Его схватили и повезли на телеге к Ньюгейт...

— Александр Найсмит был вором? — резко перебила девочку Кэт.

— Он не мог поступить иначе. Он был молод, и беден, и голодал. Он и украл-то всего буханку хлеба!

Или, по крайней мере, так он сказал Мег. Интересно, знал ли Мартин о позорном прошлом Александра Найсмита. Она предпочла бы не осуждать мальчика, не зная всех деталей его жизни, но что-то в этом молодом актере вызывало в ней неприязнь.

Временами его глаза становились слишком нагловатыми и слишком расчетливыми. Этот бесспорно честолюбивый парень понимал, что актеру лучше всего продвинуть себя, угождая и окутывая лестью дочь человека, который был совладельцем театра.

Мег еще совсем мала, и Кэт сомневалась, что Найсмит проявит опрометчивость и поведет себя с ней слишком легкомысленно. Но чуткое сердце малютки способно на серьезные переживания.

— Я слышала, что иногда девочки бывают обручены очень маленькими, — прошептала Мег, проведя пером по щеке и мечтательно глядя на огонь, — и их женихи ждут, пока они не повзрослеют и можно будет пожениться.

— Бывает и такое. Только обычно родители поступают так из честолюбивых замыслов, чтобы объединить большие состояния, приобрести новое богатство или титул.

— У папы очень честолюбивые планы в отношении меня.

— Верно, но он слишком любит тебя, чтобы торговать тобою чересчур рано. — Кэт решилась осторожно добавить: — И я не думаю, что в его мечтах он видит тебя замужем за учителем музыки без гроша в кармане, которого однажды посадили в тюрьму за воровство.

— Я знаю. — Свет в глазах Мег потускнел. — Иногда мне кажется, что я вообще никогда не выйду замуж.

Кэт обняла Мег за плечи и нежно прижала к себе.

— Конечно, выйдешь, только...

— Нет, не выйду. — Это не был мелодраматический вопль молоденькой девочки, скорее спокойная декларация. И вновь в глазах Мег проявился невероятно старый взгляд, лишавший Катриону присутствия духа.

— Иногда я думаю, что судьбой я обречена на одиночество.

— Ох, милая. — Кэт обняла ладонями щеки девочки. — Тебя, случайно, не мучают ли опять мысли о предсказаниях твоей матери?

— Это не имеет никакого отношения к маме, ну, почти не имеет.