— Как твоя великая героиня, королева девственница? — поморщившись, закончила за нее фразу Кэт.

— Нет, совсем как вы. — Мег, не мигая, смотрела на нее, и в глазах девочки, к несказанному удивлению Кэт, в этот момент светилось уважение и восхищение.

— Как я?

— Вы такая сильная и храбрая. Женщины редко когда способны быть такими независимыми, даже Дочери Земли. И вы ни в ком не нуждаетесь.

— Я бы так не сказала, но...

— И вы счастливы, разве нет?

— Конечно я... я всем довольна, — Кэт колебалась с ответом, столь же смущенная вопросом, как и почти боготворящим взглядом девочки. — Но независимость — часто только другое слово для... для...

— Для чего?

— ...для одиночества. — Кэт убрала выбившуюся прядку волос Мег за ухо. — Я вовсе никакая не героиня, девочка, и совсем не пример, которому следует подражать. Ты должна отыскать свою собственную дорогу.

Мег обхватила Кэт руками за пояс и прижалась головой к ее груди.

— Ты все время говоришь мне об этом. Но это очень трудно и путано.

— Я знаю, малышка. — Кэт поцеловала Мег в макушку. — К счастью, тебе нет необходимости именно сегодня вечером отыскивать свою дорогу. Это был длинный день. Я думаю, нам обеим лучше отправиться по своим кроватям, прежде чем мисс Баттеридор начнет ворчать на нас, что мы транжирим свечи.

Мег согласно кивнула и позволила Кэт отвести себя к кровати и укутать одеялом. Девочка настолько утомилась за день, что Кэт едва дошла до середины своей захватывающей истории про Гранию — пиратскую королеву, как Мег уже спала.

Девочка уже давно спала, а Кэт все еще бродила по комнате, занимаясь мелочами, которые обычно оставляла на мисс Баттеридор или Мод. Собирая, разглаживая платья и юбки Мег и развешивая их в платяном шкафу, она мысленно все повторяла и повторяла вопрос Мег и свой собственный ответ.

«— И вы ведь счастливы, разве нет?

— Конечно, я всем довольна».

Кэт всегда полагала, что так оно и есть. Она уже очень давно оставила надежду на какую-то другую жизнь для себя, свой дом, мужа и детей. После того как Рори О'Мира поступил с ней вероломно, после того как она была выброшена из клана, ей пришлось научиться самой заботиться о себе и стать независимой.

И она очень в этом преуспела; она неистово наслаждалась своей свободой. Только одни узы существовали для нее — дружба с Арианн Довиль. Но даже к этой дружбе она шла осторожно.

Любить кого-то слишком сильно, когда риск потерять эту любовь слишком велик, а боль от потери просто невыносима, было страшно.

«Мег считает меня такой храброй, — подумала Кэт с горькой улыбкой. — А по правде говоря, нет большего труса, чем я сама».

Вернувшись на цыпочках к кровати девочки, Кэт укрыла плечики Мег и отодвинула со лба шелковистые запутанные пряди. Вид спящей девочки, такой нежной, такой ранимой, взбаламутил боль в сердце Кэт, и это повергло ее в смятение.

Она начала привязываться к Мег, возможно, даже слишком привязываться. Если бы у нее была дочь... Кэт поспешно оборвала эту тоскливую мысль.

Подойдя к собственному тюфяку, она рухнула на него, но тут же подскочила, зажав рот, чтобы не изрыгнуть проклятие. Какой-то предмет, маленький и жесткий, воткнулся ей в позвоночник. Скатясь с тюфяка, она поймала отсвет чего-то серебристого и клочка белой бумаги.

Схватив бумагу, она поднесла ее поближе к тлеющим уголькам в камине и едва сумела прочитать короткую записку, написанную каракулями Мартина.

«Тут для вас кое-что еще, я подумал, вам это может пригодиться ».

Кэт нахмурилась.