«Моя удача со мной», — пробормотал Мартин, когда осторожно приподнял оконную створку выше и пролез вовнутрь.

Комната была настолько темна, что он разглядел лишь тень кровати под балдахином и сундук для верхней одежды. Мартин проглотил ругательство, чуть не споткнувшись о низкий табурет. Он не различал даже очертания руки перед своим лицом. Он оказался перед необходимостью рискнуть зажечь свечу.

Возясь в мешочке, привязанном на поясе, он вытащил кремень, трут и маленькую тонкую восковую свечу. Секунды казались часами для его туго натянутых нервов. Но ему удалось поджечь фитиль, чтобы получить наконец источник света. Ограждая пламя от ветра, он подверг комнату поспешному осмотру. Бабингтон явно предполагал не слишком долго задержаться в доме Полея. У сэра Энтони вещей оказалось совсем немного.

Мартин отыскал медный подсвечник и поставил свечку на небольшом письменном столе. Гусиное перо лежало поперек письма, которое Бабингтон начал и еще не закончил. Мартин схватил его, надеясь, что оно могло оказаться ответом Бабингтона шотландской королеве с именами его товарищей-заговорщиков.

Правда, если письмо окажется зашифрованным, Мартин ни за что не сумеет понять, есть ли в том списке имя Неда. Но, взглянув на строчки, Мартин с облегчением обнаружил, что письмо не зашифровано. К его разочарованию, послание предназначалось не шотландской королеве, а Роберту Полею.

«Робин,

Я готов смириться с судьбой, уготованной мне. Я все тот же, каким всегда себе казался. Я прошу Бога, чтобы ты оставался все тем же по отношению ко мне... »

Мартин, нахмурившись, смотрел на то место, где строчка обрывалась, словно автор исчерпал время или просто не нашел в себе решимости продолжать. Полей был прав, рассказав о сомнениях, замучивших Бабингтона по поводу заговора, который он готовил. Сомнения, которые появились у него слишком поздно.

Ле Лупу требовалось найти тот таинственный холщовый мешок, упомянутый Полей. И найти его как можно скорей, если он не хотел попасть в грозу. Ему еще предстоял долгий обратный путь в Чипсайд, а под проливным дождем он покажется еще дольше.

Мартин двигался по комнате спокойно, но действенно. Перерыл сундук для одежды, заглянул за всю мебель. Он был вознагражден, когда обнаружил холщовый мешок спрятанным под кроватью.

Удовлетворенно хмыкнув, он вытащил мешок на свет. Удача? Его удача сегодня вечером была почти фантастической. Он не был картежником, но жаль, что у него не останется времени рискнуть и сыграть перед возвращением домой.

Мартин залез в мешок, ожидая наткнуться на толстую пачку писем. Его пальцы нащупали только туго свернутый холст. Мартин вытащил его из мешка и развернул, поднося ближе к свету.

Он увидел групповой портрет, изображавший шестерых нарядно одетых господ. Бабингтон гордо позировал в центре группы, и по всему холсту шла какая-то надпись на латыни.

Какого дьявола? Мартин недоверчиво нахмурился. Неужели именно это Бабингтон берег так тщательно? Свой портрет вместе с пятью его...

Мартин даже задохнулся от осенившей его догадки. Настолько уверенные в успехе, Бабингтон и его команда заговорщиков позировали для группового портрета и сделали подписи под своими изображениями для потомства. Идиоты, проклятые самовлюбленные идиоты!

Мартин изучил лица других мужчин, по большей частью ему неизвестных, но это не имело особой важности. Это пускай сам Уолсингем разбирается, кто они. Мартина волновало только одно. Неда Лэмберта среди них не оказалось.

С удовлетворенной улыбкой Мартин скатал портрет. Когда он затолкал холст обратно в мешок, вспышка молнии осветила комнату. В зеркале напротив он поймал темное отражение человека, скрывавшегося у него за спиной.