Он укутал ее одеялом и прижался к ней. Его душа была переполнена чувствами. Он сгорал от нетерпения выплеснуть поток романтичных слов и нежных глупейших признаний ей на ухо. Но он сомневался, примет ли Кэт все это благосклонно.

Поэтому он удовольствовался ласковым поглаживанием того места пониже спины, откуда он удалил занозу.

— Как ты? — спросил он нежно.

— Я пытаюсь собраться с силами, чтобы заставить себя проснуться и одеться. Нам надо вернуться до утра. Мег будет сильно тревожиться, если она проснется и обнаружит, что нет нас обоих.

— До утра еще очень далеко. Прошло не так много времени после полуночи, и все еще идет дождь, — возразил он. — У нас еще много времени.

— Но вам надо поторопиться отнести этот портрет к Уолсингему. Если Бабингтон обнаружит, что портрет пропал, он запаникует и удерет. Сомневаюсь, что ваш заказчик будет тогда доволен. В конце концов, надо подумать и о награде. Вы полагаете, Уолсингем сдержит свое обещание?

— Полагаю, да. Как правило, он человек слова. — Мартину бы радоваться при мысли о достижении цели, к которой он так давно стремился. Но он сам себе удивлялся: воодушевление куда-то пропало.

Он попытался поцеловать Кэт в плечо, но она натянула одеяло.

— И вы получите наконец возможность отправиться к леди Дэнвер и положить свое сердце к ее ногам.

Мартин виновато поежился, услышав имя Джейн. По правде говоря, он мало вспоминал о ней в последнее время и уж совсем не думал о ней в эти несколько часов. Он был обязан сходить к ней, если ни по какой другой причине, то хотя бы чтобы заверить ее, что она может больше не волноваться за брата. И он должен быть достаточно честен с ней и объяснить, почему он настолько уверен в своих словах, признаться, как шпионил для Уолсингема.

Мартин надеялся, что Джейн простит ему. Но он больше ничего не желал от этой женщины! Его ошеломила эта мысль, но так уж сложилось.

Кэт сидела, съежившись, на самом краешке кровати, как можно дальше от него. Словно теперь, когда их близость прошла, она избегала его прикосновений.

Свечи давно оплыли. Только красные огоньки в камине давали мерцающий отблеск в комнате. Мартин приподнялся на локоть, вглядываясь в Кэт. Ему хотелось лучше видеть ее лицо.

Он отвел назад спутанную прядку волос с ее щеки.

— Я не могу даже думать о Джейн, — признался он. — После всего, что объединяло нас...

— Не надо, — резко перебила его Кэт.

— Не надо? — Рука Мартина замерла. — Прикасаться к тебе или...

— Не надо считать себя обязанным произносить красивые речи или давать клятвенные заверения в преданности только потому, что мы разделили одно ложе. — Она окинула его нахмуренным взглядом. — Мы оба знаем, что все происходившее здесь так и останется всего лишь приятным эпизодом в нашей жизни, не более. Два горячих тела поддались своим глубоко сдерживаемым желаниям в пасмурную и дождливую ночь. Земля не перевернулась, и небо внезапно не пролилось звездным дождем.

Может, для нее и нет. Мартин выдохнул из груди весь воздух. Он ощущал себя совсем как баркас, который только-только стремительно плыл по волнам, но внезапно ветер исчез, и паруса повисли.

— Простите мне попытку проявить внимание, — пробормотал он.

Резко откатившись на другую сторону кровати, он начал колотить кулаком по тонкой подушке в тщетном усилии взбить ее.

— Мне жаль, если я задела вашу мужскую гордость... — начала Кэт.

— Non, pas de tout. Я не настолько самонадеян, чтобы раздуваться от гордости за свои таланты в постели, — скривился Мартин.— Впрочем, вот... ну да, наверное, я все-таки самонадеян. И я не привык, что после близости женщина зевает, переворачивается на другой бок и начинает храпеть.