По напряженно расправленным плечам Уолсингем догадался, что она знает об его присутствии, но не желает показывать этого.

— Ваше величество, — пробормотал он, с трудом преклоняя колени перед ней.

Но снова она не поприветствовала его, и Уолсингем прекрасно понимал почему. Елизавета не знала себе равных в искусстве затягивания принятия решения и переноса его со дня на день. Эта тактика не раз сослужила ей хорошую службу во многих вопросах, но ее нельзя было допускать в деле королевы шотландской.

Ради самой Елизаветы, ради блага государства ему придется заставить ее понять, осознать это и открыто принять на себя решение безнадежной задачи, вставшей перед ней.

Наконец до него донесся тихий голос королевы:

— Вы слышали самые последние новости из Рима?

Сэр Фрэнсис неуклюже переминался на своих больных коленях.

— Нет, ваше величество.

— Римский папа думает об издании очередной буллы об отлучении от церкви.

— Кого же, на сей раз?

— Не кого. Чего. Его святейшество собрался отлучить от церкви комету. Вы не находите это удивительным и забавным?

— Ничто в суеверном безумии папистов не может удивить меня.

— Может, это и хорошо. Если мои враги сосредоточат свое внимание на поисках способа уничтожить комету, им явно придётся на некоторое время забыть обо мне.

Она бросила беспокойный взгляд на министра, прежде чем снова посмотреть в окно.

— Встаньте же, иначе вы сотрете свои колени, старый мавр.

Уолсингем с усилием поднялся на ноги, вздрагивая от щелчков в обоих коленях.

— Нашли ли вы... Нашлось ли у вашего величества время, чтобы внимательно просмотреть письмо шотландской королевы?

— Да, я просмотрела письмо. Как вы должны радоваться. Наконец-то эта глупая женщина сыграла вам на руку.

— Ручаюсь вам, мне не доставляет никакого удовольствия...

— Только не надо этого!

Уолсингем отпрыгнул назад, опасаясь внезапной вспышки ее гнева. Однажды она даже в Уолсингема запустила комнатную туфлю.

Он осторожно наблюдал за рукой Елизаветы, опиравшейся на выступ окна. Но напряженный момент прошел, королева, видимо, сумела справиться с яростью.

— Избавьте меня от ваших заверений, — устало проговорила она. — Как прилежнейший из пауков, вы больше десяти лет все время плели свои паучьи сети, надеясь уничтожить Марию Стюарт.

— Только потому, что я не вижу иного способа обеспечить вашу безопасность, а также безопасность вашего королевства.

— Но эта кровь родственницы останется на моих руках. И мы создадим ужасный прецедент, обезглавив законную королеву.

Уолсингем воздержался от напоминания, что прецедент уже имел место, и начало тому положил ее отец. Никто не рисковал произносить имя Анны Болейн в присутствии королевы. Елизавета и сама никогда не упоминала свою мать.

— Я полагаю, Марию следует подвергнуть суду. — Королева начала массировать виски.

— Ее следует доставить в Тауэр...

— Нет, — резко перебила его Елизавета. — Суда не будет в Лондоне, где я буду обязана... Нет, — она повторила тише, но так же решительно. — Вы подготовите мне перечень других подходящих мест для суда. Я внимательно изучу список и все тщательно продумаю.

Уолсингем поморщился от ее слов, узнавая очередную тактику отсрочки.

— Ваше величество...

— Список, сэр Фрэнсис. Представьте его мне завтра, — повторила королева тоном, не терпящим никаких возражений.

— Хорошо, ваше величество, — вздохнул Уолсингем.

— Теперь, что с другими? Этими шестью джентльменами, — королева презрительно выделила последнее слово. — Вы раскрыли личности этих дерзких смельчаков, которые поклялись лишить меня жизни?

— Именно об этом я и пришел сообщить вам, — заметил Уолсингем.