Но женщина оказалась настырнее слепня. Она тоже вскочила с места и стала ходить вслед за ним.

— У Мег потрясающая память, Мартин. Боюсь, она помнит очень многое, если не все, из той адской книги. Даже самой мудрой из мудрых женщин было бы трудно сопротивляться влиянию «Книги теней», а мы говорим с вами о маленькой девочке. — Кэт бросилась ему наперерез, ее глубокие синие глаза пылали. — Ваша дочь сбита с толку. Она нуждается в дружеском наставлении, в ком-то, кто наставил бы ее на истинный путь дочерей земли. Она нуждается в Арианн. Если бы только у вас хватило здравого смысла увезти ее на остров Фэр...

— Только не начинайте снова! Вы обвиняете меня в том, что я слеп, но я заметил, что у вас некоторые проблемы со слухом. Проклятие, я уже все сказал вам. И я не хочу, чтобы вы вновь поднимали эту тему.

Одним махом он оказался у окна, чтобы укрыться от ее взгляда, чтобы она не увидела правду.

Едва ли он смог бы признаться даже себе самому, что случались моменты, когда он с тревогой изучал Мег, страшась, что он может увидеть в дочери какую-то тень Кассандры, какой-то признак темного влияния ведьмы.

«Нет, ничего такого нет», — тысячу раз убеждал он себя со свирепым отчаянием. Мег была сама доброта и невинность. И, если дать ей достаточно времени, она забудет о своей матери. Забудет.

Мартин вытянулся в струнку, услышав за спиной шаги Кэт.

— Простите меня, — сказала она. — Иногда я бываю слишком резкой и прямолинейной. Моя бабуля обычно пеняла, что таков недостаток всех О'Хэнлонов. Из нас гораздо лучше получаются воины, чем дипломаты.

Она осторожно дотронулась до его руки.

— Я знаю, как сильно вы любите Мег, и она обожает вас. Но она волнуется за вас. Она сказала мне, что вы потеряли музыку в вашем голосе.

— Полагаю, она имеет в виду мой акцент. Хотя английский моя дочь знает лучше, по какой-то необъяснимой причине ей нравится, когда я говорю по-французски.

— Возможно, потому что вы — француз. Все это притворство — ваши попытки стать англичанином, ваше желание любой ценой стать неким... неким обрюзгшим деревенским дворянином в своем аккуратненьком приличненьком поместье, — ничуть не лучше для вас, чем для Мег. А как быть тогда с Мартином Ле Лупом, который имел обыкновение воспринимать жизнь как великое приключение? Он исчезнет целиком и полностью?

— Вовсе не такая уж большая потеря, ручаюсь вам, — ответил Мартин с грустной улыбкой. — Вот уж кто вообще никогда ничего из себя не представлял.

— Ваша дочь не согласилась бы с вами.

— Моя дочь — всего лишь ребенок. Она многого еще не понимает на этом свете. — Мартин искоса кинул недобрый взгляд на Кэт. — Кроме того, с чего вы взяли, что я стану обрюзгшим?

— Обрюзгшим, — злорадно повторила Кэт. — И разбитым подагрой.

Он попытался посмотреть на нее с негодованием, но невольно расхохотался.

— В ваших словах есть определенный смысл. — Он снова посерьезнел. — Мег нуждается в женском воспитании. Но не какая-то дочь земли должна ее наставлять, а мать. Достойная мать, которая учила бы ее рисованию, музыке, рукоделию, и... и как вести дом.

— Кто-то, кто похож на вашу безупречную леди Дэнвер? — уточнила Кэт, презрительно сморщив нос.

— Да, если бы ее можно было убедить принять меня в мужья.

«И если мне удастся удержать ее несчастного брата от эшафота, а саму Джейн — от впутывания в какое-нибудь безумие Неда», — мрачно подумал Мартин.

Кэт скрестила руки, скривив губы в неодобрительной гримасе.

— Я желаю вам успеха в вашем ухаживании, — пожала она плечами. — Вот только надеюсь, что эта леди Дэнвер имеет хоть каплю силы где-нибудь во всей той сладости, текущей через ее вены.