— Мне надо было расшифровать письмо Кэт. — Она коснулась его руки и добавила: — Кроме того, я... я соскучилась по тебе.

Его густые брови поползли аркой вверх.

— Соскучилась по мне? Я же никуда не уходил. Вот он я, здесь.

«Нет, это не так», — хотелось возразить Арианн, но она прикусила язык.

Он вернул ей ковш и вытер лицо рукавом. Когда он снова потянулся к топору, Арианн решительно сжала его локоть.

— Тебе не кажется, что пора остановиться? Здесь столько дров, что хватит на весь остров. — Она вроде бы ласково подтрунивала, но слова прозвучали много резче, чем ей хотелось.

— Осень обещает быть холодной, — ответил он.

— Не сомневаюсь, если ты не перестанешь смотреть на меня таким образом.

— Каким образом, ma chere?

— Словно ты думаешь, что я обязательно умру. А если ты не смотришь на меня так, будто ожидаешь, что меня придется хоронить чуть ли не завтра, то в твоем взгляде я читаю негодование, как если бы, забеременев, я предала тебя.

Арианн не думала высказываться настолько прямолинейно. Но что поделать, слова вырвались сами собой. Может и правильно, что она произнесла эти слова, пусть даже Юстис и насупил сердито брови.

— Не говори глупостей, — пробормотал он.

— Это не глупости. Ты сердишься на меня, и было бы лучше, если бы ты просто признал это.

Он упрямо сжал зубы, но только на мгновение.

— Ладно, признаюсь. Я немного сердит. Ты сама знаешь, как опасно для тебя пытаться родить ребенка. К тому же не тебя учить тем старинным способам, которые применяют мудрые женщины. Если бы я раньше сообразил, что ты задумала снова поступить столь опрометчиво, я сам принял бы меры предосторожности.

Совсем не праздный разговор. Юстис научился готовить снадобья у своей старой бабушки-ведьмы, которая умела на время делать мужское семя бесплодным. Он пользовался этим старинным средством несколько лет назад, не предупредив Арианн. Она простила его за обман, но только взяв с него обещание никогда больше не использовать это снадобье.

— Почему же я должна была желать предотвратить благословение, на которое я давно оставила надежду? — Она вцепилась пальцами в пустой ковш и горько вздохнула. — Лучше бы я тебе ничего не говорила.

— Разве легко было бы сохранить это в секрете? — Юстис обвел взглядом ее изменившуюся фигуру. — Ты и впрямь думала, что мне нужны были твои слова? Тринадцать лет я ложился подле тебя каждую ночь, и мы с тобой наслаждались близостью столько, сколько я и сосчитать не сумею. Я знаю каждый изгиб, каждое пятнышко на твоем теле, так же, как я знаю свое собственное. Неужто ты думала, что я не замечу изменений в тебе?

— Ты мне ничего не говорил.

— Я ждал, чтобы ты сама подтвердила мои подозрения, надеясь... надеясь...

Когда он замолчал, крепко сжав губы, Арианн закончила за него фразу безжизненным тоном:

— Надеясь, что ты ошибаешься.

Юстис расстроено взглянул на жену и запустил руку в свою мокрую шевелюру.

— Столько лет прошло с тех пор, как ты была последний раз беременна, я думал, мы наконец уже не можем зачать ребенка. Я поверил, что тебе было довольно одной моей любви, что тебе было достаточно, чтобы нас было только двое.

— Так и было. Так и есть, — воскликнула Арианн. — Но разве ты не понимаешь, какое это чудо! После стольких лет?!

— Нет! Все, что я вижу, это перспектива потерять тебя. Боже мой! — Он возмущенно всплеснул руками. — Ты всегда знала, что я боюсь этого больше всего на свете, но ты настолько идешь на поводу у своего желания иметь этого ребенка, что тебя вовсе не заботит, выживешь ты или умрешь при родах.

— Конечно, волнует, — закричала она в ответ.