Кабинет, в котором проходили занятия по медитации выглядел пусто. Все те же серые стены, как в коридоре и столовой, высокие потолки. Свет был приглушен до состояния полумрака. Никаких стульев и столов не было. Только тонкие коврики, расположенные в большой комнате кругом. На удивление, мы пришли одни из последних, не хватало только Головина и его двух сопровождающих. Лина тронула меня за руку и, поманив за собой, повела в противоположном направлении от входа, где были свободными три места.

— Мы с Романом место для тебя заняли. — Пояснила она. Я кивнул и сел на пол, расслабляя мышцы. Никогда не любил этот, непонятно кем созданный, формализм. Медитировать можно в любых условиях. Мастера могут это делать даже в бою. Нет, первое время, нужно, чтобы было удобно и ничего не отвлекало, но специальная поза или особенный коврик были совершенно не нужны. Они, скорее, ограничивали человека, который считал данную условность необходимостью и зацикливался на этом.

Задумавшись, я чуть не пропустил, когда в помещение зашла женщина средних лет и обвела взглядом собравшихся, чуть дольше задержав его на мне.

— Доброе утро, — поприветствовала она всех и встала в центр образованного студентами круга. — Я надеюсь, что сегодня наше дело, наконец-то сдвинется с мертвой точки. Морозов, — она резко повернулась ко мне и пристально на меня посмотрела. Глаза у нее были выразительные и приковывали взгляд. Темно-синие, словно морское дно, и такие же глубокие. — Вы впервые решили почтить нас своим присутствием. Вы знаете, чем мы тут занимаемся и для чего нужны эти занятия?

— Да, магистр. — Я не знал, как ее зовут, но универсальное обращение, как нельзя было кстати. — Я уже немного знаком с медитацией.

— Ну-ну, — он скривила губы в пренебрежительной усмешке, под еле слышимый смешок и перешептывания Головина с Вишневским. — Тишина! — Рявкнула она и эти двое, наконец, заткнулись. — Через десять секунд начинаем. — Для успешной медитации, все сели в позу лотоса и положили кисти на колени ладонями вверх. Не забываем соединить большие и указательные пальцы. Это поможет вашей концентрации.

Пожав плечами, я сделал так, как меня учили, просто сел, поджав под себя ноги, и положил руки на пояс, там, где у меня обычно находилось оружие. Я чувствовал на себе ее взгляд, но она не стала меня ни поправлять, ни заставлять делать то, что делали все.

Я закрыл глаза. Когда занимаешься подобным с десяти лет, то воспринимаешь это, как данность и больше, как необходимость. Я услышал, что в комнате начали появляться разные успокаивающие звуки, сначала приятный, еле слышимый, щебет птиц, потом к нему присоединился шелест листьев, звук бьющихся о скалу волн и треск веток костра.

Я провалился в белую комнату, садясь на подготовленный стул и, облокотившись на стол, задумался. Прошла всего неделя так называемого обучения, которая не принесла мне ничего, кроме травм и небольшого количества честно заработанных денег. Нужно было срочно это исправлять. Узнать, как тут обстоят дела с индивидуальными тренировками и занятиями, потому что праздно шататься в академии, прожигая время не было моей целью. Как, впрочем, и обучаться по общей программе. Мне нужны были индивидуальные учителя, или, как минимум, понимание, как можно было развиваться в свободное время.

— Хм. А у тебя тут очень даже миленько, — внезапно прозвучал голос за моей спиной.

Я резко встал и обернулся, глядя на непонятно откуда взявшегося тут магистра, которая пристально смотрела на меня. Ее глаза словно полыхали синим цветом, настолько сильным, что даже не видно было зрачка. — Такого результата мы обычно достигаем как раз к концу второго-третьего месяца. Признайся, тебя кто-то обучал?

— Да.