— Да. — Коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. Я вообще не любил вмешательства в свои дела, а в голову и подавно. Белый, окутывающий со всех сторон свет замерцал, и я ощутил несколько вполне ощутимых толчков.

— Не выгоняй меня. — Довольно грозно обратилась она ко мне. — Я должна знать, на что ты способен, чтобы скорректировать занятия.

Но, похоже, этим она совершила крупную ошибку. Внезапно, комнату заполнил ледяной ветер, что хлестал по ней тысячами острых, даже на вид, льдинок. Но если от ветра она почти защитилась, вскинув руки и сотворив какой-то барьер, который ослаблял ветер возле нее, то внезапно появившиеся ледяные статуи воинов, в которых я с удивлением узнал своих бывших наставников, которые резким движением вскинули мечи и направились к ней, привели ее просто в ужас. И это она еще не видела, что за ее спиной начала сгущаться тьма, в которой постепенно проявлялся силуэт какого-то бредущего сюда человека.

— Это не я, — честно ответил я. — Думаю, что это какой-то защитный механизм. Так что, я рекомендовал бы вам покинуть мою голову.

— Твоя сила подчиняет тебя себе, — услышал я в голове голос женщины. — Не она должна подчинять тебя, а ты ее. Борись!

Я понятия не имел, что она имеет в виду, но бороться против ведьмаков, что встали на мою защиту по совету незвано заявившейся в мою голову магини, я не собирался и, скорее всего, магистр это поняла. Я почувствовал рывок и небольшое головокружение. Открыв глаза, я понял, что нахожусь в классе. Резко поднявшись, я встретился взглядом с наставницей, которая задумчиво на меня смотрела своим обычным взглядом. Она хлопнула в ладоши, успокаивающие звуки прекратились, а в кабинете зажегся яркий, бьющий по глазам свет.

— На сегодня достаточно. Вишневский, Головин, Терентьев остаются, остальные свободны. И да, Морозов. Тебе здесь делать больше нечего. Ты и так умеешь больше, чем я могу тебе дать до конца двухмесячных занятий. Я поговорю с ректором, чтобы нашел того, кто будет с тобой заниматься дальше.

Я поднялся и, ни на кого не глядя, пошел к выходу, чувствуя на себе взгляды всех собравшихся. И не сказать, что они были все доброжелательными.

Головин что-то прошипел своим прихлебателям, чем вызвал пару неуверенных смешков мне в спину, когда я уже выходил из кабинета. Я даже серьезно подумывал, чтобы развернуться и уточнить причину их веселья, попутно выбивая зубы, но в дверях столкнулся с переминающимся Мишей, который нервничал, теребил бородку и, судя по виду, не знал, как открыть дверь, чтобы не привлечь внимания магистра.

— Наконец-то. — Начал рассказ закружившийся возле меня призрак, как только я вышел из кабинета. — Я сходил к ректору, он в курсе нашей проблемы. Вы с Ромой освобождены от занятий, машина, направленная Романовым, уже ждет у входа, а сам Роман начал приходить в себя и как-то не слишком мне нравится. Хорошо, что Черепанов меня выслушал, за это ему большое приведенческое спасибо. Он самый лучший ректор из всех, кто только мог быть в этой академии. — Затараторил он, нарезая вокруг меня круги. Интересно, чем его так припугнул Черепанов, что призрак чуть ли не в струнку тянется от одного упоминания его фамилии? Нужно будет обязательно выпытать у него этот секрет. Но это позже, пора срочно вывозить отсюда Романа, особенно учитывая то, что Миша упоминал про ухудшение ситуации. Так что, я не немедленно направился в палату к княжичу.

В больничном крыле было тихо, что несказанно меня порадовало, значит, еще не до конца Роман в себя пришел. Забежав в палату, я увидел, как тот пытается сесть, но то и дело падает обратно.

— О, это ты. — Наконец, он меня увидел и поднял голову. — Голова словно раскалывается, а от голода уже все внутри сводит, — прохрипел он.