— Я вот все думаю, — заговорил он, как бы размышляя вслух, — что за дрянь могла водиться в этом самом «светящемся доме»?

— Сейчас сообразим, — с готовностью откликнулся Вайг. — Раз человек поднимается вверх — значит, его кто-то преследует: если бы, например, за его спиной просто бы обвалилась лестница — он бы не стал, как ненормальный забираться выше и выше, а старался бы спуститься. Но если за час зажигается всего несколько окон, двигается этот кто-то очень медленно, хотя, видно, мимо него не проскочить. И защищаться — тоже, видимо, бесполезно. Что еще… В доме давно никто не живет, расположен он среди развалин… Знаешь, там, скорей всего, поселился здоровенный гриб-головоног. Или даже несколько, — подытожил Вайг.

— Вот и я так подумал, — теперь Найл уже почти не сомневался в том, что его догадка о грибах верна.

— Слушай, а они случайно не сожрали этого Нита?

— Смертоносцы их не подпустят.

— А почему тогда погас свет?

— Не знаю. Хотя…

«Великая Дельта, да все донельзя просто. И как я не догадался раньше: ведь дому-то уже столько лет…»

— Кажется, я понял: там просто что-то вышло из строя — сломалось — дом-то старый. Юс же и сказал: никто не знает, почему, — Найл заулыбался, но вот лицо Вайга оставалось серьезным, словно вся ответственность теперь, действительно, лежала на нем.

Дождь наконец кончился, и теперь уже капало только с крыши, совсем по-другому — весело, звонко.

«Солнце…»

Найл не удержался и, оставив брата, подошел к окну. Мокрая трава вокруг Белой башни стала заметно зеленее, ярче; блестела множеством непросохших луж городская площадь.

— Слушай, а нельзя попробовать их отвлечь: напугать или заставить заниматься чем-нибудь другим? — послышался за спиной голос Вайга.

— Кого?

— Ну твоих этих любимцев — пауков. Внушить им, например, что вот-вот начнется наводнение или рухнет дом… — Они же не какие-нибудь безмозглые твари. К тому же, если Нит, не дай бог, останется в доме один — твои друзья-головоноги доберутся до него гораздо быстрее, чем мы.

— М-да. Только и остается, что вмазать по ним, как в ту ночь. Помнишь, когда вы с Доггинзом нашли оружие?

— И ты туда же, — Найл нехотя вернулся за стол. — Ну и будет война. Тебе так этого хочется?

— Тогда знаешь, что, — прямо из кувшина отхлебнув меду, сказал вдруг Вайг, — если здесь кто и сможет помочь, то только Юс. Хоть любить ему Нита особенно, вроде, и не за что, зато твоя поддержка очень даже не помешает: свои-то его, выходит, бросили.

— В том-то и дело: они не хотят открыто признавать, что человек может быть сильнее смертоносца — для них это страшный позор и конец власти над людьми. Большинство людей ведь по-прежнему видят в смертоносцах своих хозяев. Я же, наоборот, хочу, чтобы об этом узнали все — тогда, возможно, люди наконец перестанут бояться и чувствовать себя рабами.

Вайг только покачал головой. Видимо, все это вызывало у него большие сомнения. Найл не спорил: он и сам не надеялся, что сразу — одним махом — изменит существующий порядок, ведь отношения между людьми и пауками сложились очень давно и существовали так долго. Первый шаг был сделан, когда смертоносцы признали формальное равноправие людей — сейчас предоставлялась возможность сделать следующий.