— У тебя погиб кто-то из близких? — сразу догадался Найл.

— Да.

— Я понимаю. Ты, наверно, слышала: смертоносцы убили моего отца, но…

— Убили, но не съели… чуть ли не у меня на глазах.

Найл растерялся: что говорят в таких случаях, чем утешают? А вдруг у Исты, которая и так была не в себе, сейчас начнется истерика, ведь она такая впечатлительная… На его удивление, девушка довольно быстро овладела собой. Наверно, Найл еще слишком мало был с ней знаком.

— Я отвезу тебя домой. Куда ехать? — спросил он, переводя разговор на другую тему.

— Через реку, — Иста махнула рукой, показывая направление.

«В квартал рабов…» — понял Найл.

— К мосту, — приказал он гужевым, и повозка, слегка притормозив на первом же перекрестке, свернула на улицу, ведущую в сторону реки.

От того радостного возбуждения, которое испытывал Найл, выходя утром из Белой башни, уже ничего не осталось. Как-то все пошло не так. Почему-то он думал, что реакция Исты будет совсем другой. Хотя ничего удивительного: слишком разные они оказались люди; по-разному воспитывались, в разных условиях жили. Да и сейчас. Сколько Найл ни просил, Иста ни разу не назвала его по имени. Он по-прежнему был чересчур далек от нее.

«Как же: правитель! Посланник богини! Гори оно все ясным пламенем…»

Повозка уже въезжала на мост, когда Найла внезапно осенило:

— Обещай мне честно ответить на один вопрос, — повернулся он к Исте. — Только, действительно, честно, без всяких уверток. Тебе нечего бояться.

Лучи заходящего солнца падали сбоку, и глаза девушки блеснули как будто золотистым. Она ждала.

— Сейчас, — Найл мысленно пытался сформулировать тот самый злополучный вопрос. — Скажи. Что как правитель я делаю не так? — последним словом он едва не поперхнулся, потому что как раз в этот момент кто-то из гужевых споткнулся, и повозку сильно тряхнуло.

Одной рукой Найл уцепился на край — другой успел подхватить падающую Исту.

— Мой господин… — начал было извиняться Арант, но его перебил звонкий смех Исты. И уже во второй раз за сегодняшний день Найл подумал, что не представлял ее такой.

Он не сразу убрал руку, которой придерживал девушку за талию — Иста не спешила освободиться…

— Простите, — она все же отодвинулась к другому краю повозки. — Ваш вопрос слишком сложен… — пожатие плечами, — сложен для меня.

— Хорошо, тогда попробуем по-другому: что бы ты мне посоветовала?

— Ой… даже не знаю…

«Повесить в школе побольше фонарей…» — опять некстати вспомнил Найл.

… наверно, делать все для того, чтобы права людей соблюдались не только формально…

Найл удивленно поднять брови.

— Нет-нет — не так! Чтобы люди поняли, что значит самоуважение; чтобы они обрели силу и возможность противостоять паукам. Без этого никакого равноправия не будет…

Найл слушал очень внимательно.

— Понимаете, сейчас смертоносцы не трогают людей, только потому что им так приказали. Они просто необыкновенно дисциплинированны. А изменись что, и… — Иста не договорила. — Люди не должны быть перед ними полностью беззащитными.

— Да, я согласен, однако что нужно для этого делать?

— Не зна-аю, — печально протянула Иста.