— Я бы поставил на происки из-за границы, — прозрачно намекнул я ему.

— Возможно, — пожал Картко плечами, не соглашаясь, но и не опровергая мои слова.

Тем не менее, вижу, что у начальника сыска есть какое-то собственное мнение насчет всего случившегося и оно с моим не стыкуется.

— Тогда мы оставляем вас тут и отбываем, — протянул я руку начальнику сыска.

— Да, дальше я со своими людьми тут сам разберусь, — ответил тот, и мы обменялись рукопожатием.

— Анзор, собирай господ офицеров, мы уходим, — направился я к привязанному Бесу.

Неспешно едем обратно, монотонное покачивание на коне убаюкивает и спать хочется неимоверно. Мысли вяло ворочаются, а на сегодня у меня запланирована встреча с главным конструктором. Необходимо ускорить производство самолетов, а у нас еще и технического решения нет. Н-да, от авиастроения я, честно говоря, совсем далек. Современных Мигов тут не построить, да и, боюсь, виденное в фильмах про Великую Отечественную не дает понимания главных узлов и деталей. Да чего там говорить! Даже не знаю характеристики двигателей! Про различные маневры и фигуры высшего пилотажа и говорить не приходится. Правда, от моего наброска на бумаге Василий дар речи на какое-то время потерял, а потом стал уверять, что это произведет фурор и качественный переворот в летательных аппаратах. Конечно, самолеты уже есть в каждой империи, но они очень неуклюжие и громоздкие, в следствие чего и маневрируют в воздухе словно слон в посудной лавке.

Дома, сверившись с часами (без двадцати минут шесть), решил позавтракать, а потом немного подремать. Так и поступил, дал указания служанке, чтобы меня подняла не позже десяти утра и спать завалился. Увы, разбудили меня в восьмом часу. Профессор сам всю ночь не спал, состояние Анжелы ухудшилось, а мое предположение, насчет беременности певицы, оказалось ошибочным.

— Иван, голову сломал, но не могу найти причины такому состоянию женщины! — нервно расхаживая по моему кабинету, заявил Портейг, тря стекла своего пенсне.

— Семен Иванович, если уж вы не можете разобраться, то я-то что могу сделать?

— Не знаю, — вздохнул профессор, — вам, Иван Макарович, часто приходят грандиозные идеи и совершенно неожиданные выводы. Хочу, чтобы вы осмотрели Анжелу и дали свое заключение. Понимаю, со временем напряженка, но молодой женщине необходима помощь.

Препираться и отказываться? Не вижу смысла, да и разбудил он меня уже все равно. С другой стороны, мог бы еще часик вздремнуть.

— Через двадцать минут буду готов, — решил я и встал с кресла.

И вот мы уже прибыли в больницу, которая преобразилась до неузнаваемости. Нововведений много, сестры милосердия уже в другой униформе. Профессор признал давно, что мое предложение заменить апостольник, платье, передник и подъюбник на шапочку в виде колпака и халат – правильное решение. Единственное, в армии все осталось как прежде, но в больничных стенах работать лучше таким образом. Все больницы Екатеринбурга еще не перешли на новый, так называемый, дресс-код, Портейг объявил, что это эксперимент, но уже все понимают, что так удобнее. Конечно, столкнулись с противниками среди медицинского персонала при таком новшестве. Кое-кто продолжает возмущаться и прямо говорит, что сие есть что-то от разврата. Ну, не знаю, халаты почти до пят, менять их удобно, да и цена за униформу значительно ниже, а удобство неоспоримо. Появились у нас и носилки-каталки, кресла для передвижения больных, моему конструктору понадобилось всего полдня, чтобы ухватить предложенную идею и выдать чертежи. Сделать же их на заводе, где выпускаются бронемашины (из отходов металла) не составило никакого труда.