– Сюрприз хотели… – начал было он, но я его перебил:

– Не принимается: ты знаешь о моих отношениях с Ларионовым и Еремеевым, да и, думаю, кое-какие подробности о произошедшем на приеме в резиденции императрицы тебе известны.

– Эх, – покаянно опустил голову Александр, – придется признаваться, да и Анзор предупреждал, что вы просто так этого не оставите.

– Слушаю, – коротко сказал я, мысленно удивившись тому, что Анзор, оказывается, в курсе дел императрицы и ее ближайшего окружения.

– Неделю назад мне позвонили Анзор и Вениамин Николаевич. Узнавали о вашем настроении. В тот момент у нас как раз была партия деталей, которая оказалась вся бракованная…

– Дальше, – подогнал я своего помощника, вспоминая, как «рвал и метал», когда ни одного автомата не удалось собрать.

– Честно признался, что ваш расчет пока не оправдывается, существуют определенные трудности и в данный момент под руку вам лучше не попадаться. Господин Ларионов уточнил про выбранные места под строительство резиденции для императрицы. Так как мы с вами округу объездили и, насколько понимаю, подобрали не менее трех мест, то честно сказал о таковых. Не подумайте чего, Иван Макарович, и в мыслях не думал действовать за вашей спиной, Вениамин Николаевич сразу сказал, что пока о нашем с ним разговоре вам не говорить под угрозой каторги.

– Это-то тут при чем? – удивился я, медленно направляясь в сторону комнаты, где ждет пациентка. – Или на тебя у ротмистра есть компромат?

– Не хочется проверять: грешки за мной имеются, да он при желании и без улик с доказательствами на каторгу упечет, – хмыкнул мой помощник, но поспешил продолжить: – В общем, поговорили мы тогда, а через день – вновь звонок и приказ готовиться к приезду гостей, через пятеро суток. К этому моменту в доме надлежит иметь места для приема гостей и все для их проживания. Перечислили количество людей, которые в гости пожалуют, но без имен и титулов. Строго-настрого запретили ставить вас в известность. Пришлось изворачиваться. – Он горестно вздохнул. – Девиц-то, кроме Анны, не таскал, те приходили, чтобы в ваше отсутствие служанке помогать, ваш гнев на себя взял, но Анзор очень просил посодействовать Вениамину Николаевичу.

– Понятно, – кивнул я, чувствуя, как внутри угасает гнев на своего помощника. – Ладно, но впредь договоримся: ты мой помощник, и секреты касаемо лично меня скрывать не станешь, даже если все в один голос заявляют, что это во благо. При угрозах и принуждениях – сразу идешь ко мне и все рассказываешь. Только на таких условиях могу оставить тебя рядом с собой.

– Иван Макарович! Да больше ни в жизнь, вот вам крест! – Он троекратно перекрестился и честными глазами на меня уставился.

– И даже если Анзор попросит? – не поверил я ему.

– У каждого свои секреты должны иметься, но Анзора предупрежу, чтобы он не ставил меня в неловкое положение. Расскажу о вашем условии, тогда он меня и просить о невыполнимом не станет, – медленно проговорил этот жучара.

Разговор мы не продолжили: и слова все сказаны, да и пришли уже. Своего помощника я прекрасно понял: пообещать-то он пообещал, но вор для него – авторитет, и если тот потребует от меня что-то скрыть, то… Как Александр поступит в такой ситуации? Не возьмусь судить, время все расставит по своим местам. Будь я на его месте – решение принимал бы лично. Но я – это я, а он – это он…

– Иван Макарович, – подскочила с кровати Анна, – матушке хуже!

– Сейчас посмотрим, – направился я к своей пациентке.