— На тебе странные вещи, словно кино где-то рядом снимают, — усмехнулась сидящая у костра девушка в одежде двадцать первого века.

Джинсы, кроссовки, футболка и легкая курточка – основная одежда встреченных туристов в горах. Конечно, у каждого присутствует сотовый, но есть и гитара, котелок на огне…

— И чего в ней странного? — осторожно поинтересовался я, гадая, не углядели ли они револьвер в кармане моего френча.

— Хм, сегодня такую ткань днем с огнем не найти, очень дорогая, это как профессиональный химик говорю, — поправив очки в дорогой оправе, поддержал девушку парень.

— Стилизация, — широко улыбнулся я, наводя тень на плетень.

Немного поговорив с молодежью, которые по возрасту мне ровесники, как-то мысленно опечалился. У них все разговоры сводятся к зарплате, где кто и как сумел устроиться или затеять собственный бизнес. Обсуждают новые тачки, телефоны, фильмы и сериалы… А мне вся эта рутина не интересна, нет к ней тяги и, если вспомнить и разобраться, то и места в родном мире. Мало того, что без документов, так и мысли совершенно чужды! Сижу у костра и понимаю, что не мое это, не вернулся я, а пришел на экскурсию.

— Какие у тебя странные папиросы! Никогда не видел! Можно? — протянул в мою сторону руку парень, представившийся Сержем.

— Кури, — протянул я ему пачку Дюшеса.

— Ха! А тут ошибка! — рассмеялся парень, покрутив в руках пачку. — Стилизовано классно, а год указан как одна тысяча девятьсот восьмой. Знаешь, в чем ошибка?!

— Догадываюсь, — постарался скрыть я улыбку.

— Да? — как-то разочарованно протянул парень. — Ладно, — он закурил, затянулся и сразу же схватился за горло, закашлявшись.

Его удивило, что нет твердого знака в надписи, но он не ожидал, что табак набит настоящий, а не какая-то непонятная смесь.

— Приятно вам отдохнуть и развеяться, — резко встал я тогда, понимая, что эта встреча – очередное подтверждение выбранного мною пути.

Вернулся к ожидающим меня господам офицерам, те и словом не обмолвились, что долго отсутствовал. В Екатеринбурге как раз гуляния народные начались, торжествуют и ликуют все, по причине, что наши войска возвращаются с победой. Этому наша пресса способствует, информирует и просвещает людей похлеще иной пропаганды. Следует с редакторами вновь встретиться и переговорить, чтобы палку не перегибали в своих хвалебных одах. Меня же заботит дальнейшее взаимодействие с императрицей и ее окружением, происки альянса четырех, продолжающих вынашивать свои захватнические планы. Мы сумели победить эсеров, но кто придет им на смену? А то, что где-то строятся планы по захвату России – нет сомнения.

— Иван Макарович, ваше высокопревосходительство, сейчас куда? — поинтересовался скакавший рядом со мной подпоручик, сразу же пояснивший: – Впереди толпа, как бы вас в ней не потерять.

— Смеетесь? — хмыкнул я. — Мы, как-никак, верхом, издали же видно!

— Это да, — покивал тот, — но в толпе затеряться всаднику тоже можно.

— Поехали в управу, — после небольшого раздумья, объявил я.

Есть хотелось страшно, а из-за внутреннего опустошения и накатившей тоски, побоялся сорваться и напиться, чего за собой никогда не замечал.