– Ты видишь призраков?

– Нет, человека. Вон сидит там, за скамьей подсудимых. Эй!

Конечно, вполне возможно было увидеть призраков в здании, построенном на костях Ньюгейта, но на краю скамьи действительно прикорнула сгорбленная женская фигура, не шевельнувшаяся даже при окрике надзирателя, который направился к ней.

– Пожалуйста, покиньте зал, – ворчливо потребовал он.

Женщина отозвалась, не поднимая взгляд:

– Не знаю, смогу ли я. Только что я кое-что выпила…

– Выпили?

– Какое-то дезинфицирующее средство. Я думала, что смогу это выдержать, но мне очень плохо… Отправьте меня в больницу.

– Поди-ка сюда, Джо, – подозвал напарника надзиратель.

– Понимаете, я убила его. Поэтому выпила яд.

– Убили кого, мэм?

– Бедного Эйвори. Но мне жаль, что я это сделала. Я бы хотела умереть, если бы это не было так больно… Меня зовут Амелия Джордан.

Эпилог

ЧТО ПРОИЗОШЛО В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

– Мне кажется, – заметила Эвелин, – что самую сильную речь произнес генеральный прокурор. Этот человек произвел на меня огромное впечатление. До последней минуты я боялась, что он может добиться решения в свою пользу.

– Хо-хо! – усмехнулся Г. М. – Так вот о чем вы думали, девочка. Ну нет, Уолт Сторм слишком хороший юрист. Не хочу сказать, что он сделал это намеренно, но он изложил дело таким образом, чтобы судья смог свести его на нет. Самый аккуратный трюк с подставой подбородка под удар, какой я когда-либо видел! Уолт Сторм слишком поздно осознал, что парень невиновен. Он мог отказаться от обвинения, но я хотел, чтобы все было доказано окончательно – с полной историей преступления. Поэтому его речь звучала впечатляюще, но отнюдь не преследовала цели осуждения обвиняемого.

Мартовским вечером мы собрались в офисе Г. М. на верхнем этаже ярко освещенного здания, с окнами выходящими на набережную Виктории. Приготовив пунш с виски (по его словам, в память о деле Ансуэлла), Г. М. сидел закинув ноги на стол. В камине потрескивал огонь, и Лоллипоп примостилась за столиком у окна, очевидно составляя какие-то отчеты. Г. М., которому сигарный дым попадал в глаза, а запах пунша с виски щекотал ноздри, то усмехался, то кашлял.

– Не то чтобы существовали какие-то сомнения по поводу вердикта… – продолжал он.

– Вы так думаете? – отозвалась Эвелин. – Разве вы не помните собственное поведение? Когда присяжные вернулись с вердиктом, кто-то подошел вас поздравить и случайно столкнул книгу с вашего стола. Вы целых две минуты поливали его отборной бранью…

– Ну, всегда испытываешь облегчение, когда можешь выбросить такое дело из головы, – проворчал Г. М. – Однако на скачках нервничаешь, даже будучи твердо уверенным, что фаворит придет первым. Понимаете, я рассчитывал, что кое-какие намеки в моей заключительной речи благотворно подействуют на настоящую убийцу…

– Амелию Джордан! – добавил я. Какое-то время мы молчали, покуда Г. М. разглядывал кончик своей сигары и допивал пунш с виски. – Значит, вы все время знали, что это она?

– Конечно, сынок. И могу это доказать, если нужно. Но сначала я должен был добиться оправдания подсудимого. Я не мог заявить о ее виновности в суде. Но я написал в хронометраже, который показывал вам, что не может быть сомнений в личности подлинного убийцы. Сейчас я расскажу обо всем подробно, так как приятно произносить речь, не подчиняясь никаким правилам.

Мне незачем восстанавливать все происшедшее от начала до конца.