На другой день мы поехали в заповедный лес, где живут шимпанзе, и еще одну ночь провели под камышовыми крышами Обри. Ранним утром за завтраком он зашел попрощаться. Пожелав нам счастливого путешествия, попросил угостить его соком из кувшина, стоявшего на столе. Апельсиновый сок, мы это уже отметили, был безбожно разбавлен водой. Опорожнив свой стакан, хозяин приюта быстро куда-то ушел и вернулся, поставив на стол другой кувшин, и с виноватой улыбкой развел руки: «Не знаю, как у вас там в Москве, а тут за всем нужен глаз. Твердо обещаю: виноватый будет повешен».

Хорошо запомнили мы приют на краю древнего кратера.

На дорогах по заповедникам чаще всего встречаешь цесарок. Из зарослей они вылезают погреться и покупаться в пыли. Очень редко взлетают, пытаются просто убежать по дороге. Обычно их более десяти. Домашние наши цесарки ведут родословную от этих диких и ничем от них не отличаются - округлое массивное тело, сизовато-серое оперение с крапинами, маленькая головка на тонкой шее. Птицы хорошо бегают, а взлетев, сейчас же спешат куда-нибудь сесть. Есть у них тут враги - орлы главным образом. Но в Танзании, помню, торопливо, боясь, что отнимут, с цесаркой в зубах убегал поймавший птицу чепрачный шакал.

Перед самой машиной...

КРУПНЫХ животных снимать в Уганде труднее, чем в Кении и Танзании, по двум причинам. Животных тут чаще видишь не в открытой степи, а в разреженном лесу - промедлил секунду-другую, и антилопы, зебры, слоны уже чем-нибудь от тебя отгорожены. Причина вторая: животные помнят военное время, когда в заповедниках их стреляли. И если в Кении и Танзании звери машину как бы не замечают, то тут на идущий автомобиль глядят настороженно, и, если притормозил, - немедленно убегают.

Но наблюдается кое-где явление необычное: звери небоязливо живут бок о бок с людьми. Переправившись на пароме через Нил, первым, кого мы увидели, был бегемот, чесавший спину о причальный канат, и тут же рядом с автомобилями переходило дорогу семейство слонов - огромных размеров самка, два малыша и еще две взрослые слонихи. Заметив к себе интерес, животные сблизились, малыши спрятались под животами у матерей, а слониха-вожак, растопырив, как два одеяла, громадные уши, грозно сделала несколько шагов в мою сторону. Пришлось отступить. А слоны обычным строем - старшие сзади и впереди, а малыши в середине, - сойдя с дороги, стали кормиться - слышен был хруст ломаемых веток.

В чем дело? Слонам сейчас много безопасных мест в заповеднике, а они держатся на виду у людей. Возможно, это тоже следствие разбойных охот на них во время войны. Сообразительные слоны заметили, что в людном месте легче спастись от пуль, чем где-то в лесной глуши, и старая самка-вожак, усвоив правила выживанья во время войны, следует им и теперь.

Небоязливых зверей мы встретили также у большого приюта в парке Элизабет. Выглянув из окошка своего номера, я увидел сначала более двух десятков мангустов - подвижных зверьков величиной с таксу. Шустро передвигаясь, они что-то искали в траве. На меня - ноль внимания. И я извел на них пару пленок. Тут же появились откуда-то бородавочники - родичи нашему кабану, с рылом, похожим на ковш экскаватора, и внушительными клыками. Эти тоже никого не боялись. Встав на колени, они, как это делают лоси, поедая грибы, стали пастись на газоне прямо у моей двери - выйти я мог, только когда они чуть отошли. Возможно, в людном месте их держит та же причина, что и слонов, но, может быть, эти не очень боязливые африканцы пристрастились к отбросам кухни, а также к подачкам туристов. Это подтверждала готовность их принимать угощенье от Жени, бросавшей кусочки булок через окошко, а потом осмелевшей настолько, что кормила неведомых ей доселе зверей, как свинарка на какой-нибудь ферме.