Карие глаза Алисии сияли любовью, по губам блуждала чувственная улыбка. Она запустила пальцы в его волосы и притянула голову Шона к себе.

— И я хочу стать частью тебя, — прошептала она, припадая к его губам. — Хочу ощущать тебя внутри, глубоко и полно.

Шон замер, не дыша, потом подхватил ее на руки и осторожно понес в спальню, стараясь не задеть дверной косяк.

Мягко опустив Алисию на кровать, он впился ей в губы страстным поцелуем. Его губы были восхитительно горячими, а трепещущий язык невероятно напоминал раздвоенное жало библейского змея, чьими стараниями первая женщина лишилась невинности.

Алисия упивалась жаром, исходившим от Шона. Она шире открыла рот, невольно припомнив недавний визит к дантисту, чтобы позволить поцелую стать еще глубже. Медленно, в промежутках между поцелуями, они помогли друг другу избавиться от стесняющих одежд, тщательно покрывая ласками каждый вновь открывшийся кусочек их тел. В самом почтительном, благоговейном тоне Шон вполголоса нахваливал совершенство форм Алисии, шелковистость ее кожи, но не более того.

Все это время они не спешили. Нетерпение охватило их в тот момент, когда их обнаженные тела сплелись в мучительно-неразрешимом объятии. Утонув в постели, Алисия подняла глаза на Шона и с удивлением заметила, что его лоб разрезали морщины напряженной умственной работы.

— О боже! — воскликнула она. — Что случилось?

Шон пожал плечами.

— Совсем забыл, — сказал он. — У меня есть подарок для тебя.

Его ладонь мягко накрыла ее грудь.

— Знаю, — улыбнулась Алисия, сладко вздрагивая от его прикосновений. — Я хочу этого, хочу тебя.

Шон покачал головой.

— Да, то есть нет. Я не это имел в виду. Ты помнишь коробочку, которую я принес с собой?

— Помню, но только тебя.

Их губы вновь слились в поцелуе. Оторвавшись, Шон сказал:

— Я оставил ее на столе, пока ты разбиралась с букетом. И забыл там, охваченный… нетерпением.

Он вопросительно поднял бровь.

— Мне вернуться за ней?

— Прямо сейчас? — спросила Алисия, скользнув по его гладкому и горячему бедру.

Шон рассмеялся, вздрогнув в ответ на прикосновение.

— Почему бы нет?

— Я не отпущу тебя, — прошептала она, впиваясь в его губы глубоким, затяжным, как падение с небоскреба Эмпайр, поцелуем. — Не могу отпустить тебя.

Шон мгновенно перестал смеяться, тихо застонав от наслаждения. Он крепко прижался к губам Алисии, обвив ее шею своей правой рукой. Его левая рука скользнула по округлому бедру, вторя движениям ее ищущей ладони.

Слова уступили место более древнему языку вздохов и невнятных восклицаний.

Шон не торопил события. Все это время он осторожно подводил Алисию к краю бездны, лаская ее трепетно и нежно. Ощущая нарастающее напряжение, сводившее сладкой судорогой тело, она отвечала ему тем же, с восторгом натыкаясь раз за разом на его несгибаемую готовность.

Алисия не выдержала первой. Задохнувшись желанием, она стиснула его бедра, подвигая Шона к более решительным действиям. Но он мягко выскользнул из объятий, успокаивающе шепча в ответ на горестное восклицание протеста:

— Все в порядке, любимая. Я здесь.

В следующий момент Алисия содрогнулась, ощутив, как напряженное тело Шона скользнуло по внутренней поверхности бедер, произведя оглушительное сотрясение, пронзившее ее до самых глубин естества.

Крик боли вырвался изо рта, хотя она закусила губу, стараясь ничем не выдать своего отчаяния. Слишком долго тело не испытывало всей полноты мужского натиска. Непозволительно долго.