— Джефферсон и Вашингтон — это две головы, — соглашался третий собеседник. — Я не стал бы класть каждому из них в рот по пальцу.

— Еще бы! — дружно восклицали завсегдатаи, подливая себе из графина. — Даже при том, что свобода остается призраком на этом континенте скорби.

Они хором пели «Старз энд Страйпс Форевер».

— А вы слышали, что Джефферсон выехал в Патерсон? — спрашивал кто-нибудь из них. Остальные изумленно вскрикивали:

— Не может быть!

— Ни за что не поверю!

— Это противоречит всем нормам мирового права!

Спрашивавшему приходилось клясться идеалами свободы и есть землю. Только после этого публика принимала новость и вдумчиво приступала к обсуждению.

— Джефферсон — это голова!

— Патерсон — это тоже голова!

Тут мнения разделились. Одни утверждали, что Патерсон — это город и потому головой быть никак не может. Иные склонялись к мысли, что на этом континенте скорби может случиться все, что угодно. Сошлись на том, что свобода по-прежнему остается призраком.

Потом дружно исполнили «Янки Дудль» и песню военных лет «Не жди меня, мама, хорошего сына».

— Выше голову, товарищ! — поддерживали упавшего духом. — Великая Польша пришлет нам на помощь… Великую Армаду, а Великие Моголы… обеспечат известным количеством набобов, кунаков и белых индийских слонов.

Икнув, упавший духом выдвигал категорическое условие:

— Только без контрибуций, репараций и рекламаций!

— Разумеется! — утешали его в один голос. — Джефферсон, Вашингтон и Паттерсон не допустят этого!

И замолкали, чувствуя, что заврались.

— Но главное, — не унимался упавший духом, — чтобы Мэри открывала не в десять сорок, а хотя бы в шесть двадцать.

Тут появлялась Кровавая Мэри, хозяйка заведения, и выгоняла завсегдатаев взашей.

Алисия ловила напряженным правым ухом затейливую беседу патриотов, поражаясь про себя их мужеству и выдержке. История творилась на ее глазах.

Пройдя несколько кварталов, они приблизились к таверне Кристины Кэмпбелл. Алисия сразу узнала это место.

— Мы не опоздали, — сказала Летти. — Я вижу вашу тетушку, она уже здесь.

— Где? — спросила Алисия, ища глазами знакомое лицо.

— Да вот же, — пробормотала Летти. — Стоит у входа и беседует с высоким джентльменом.

Алисия перевела взглад в указанном направлении и заметила Кэролайн, укрытую не только тенью деревьев, росших вокруг здания, но и широкой спиной собеседника.

Как отметила Летти, тот был высокого роста. Посмотрев на него со спины, Алисия разглядела широкие плечи и длинные ноги, затянутые в бриджи и высокие сапоги.

— Алиса, дитя мое! — крикнула Кэролайн, приветственно взмахнув рукой.

Высокий джентльмен обернулся с вежливой улыбкой, скользнувшей по губам.

Шаги Алисии становились все короче и неуверенней по мере того, как она приближалась к нему. Ее глаза широко распахнулись. Сердце бешено забилось. Неровное дыхание вздымало грудь. Нервы натянулись и зазвенели.

Шон!

Трепеща, Алисия в оцепенении уставилась на высокого джентльмена. Это было невероятно, немыслимо и невозможно, но мужчина, нахмурившийся в ответ на ее странную реакцию, в точности соответствовал образу Шона Хэллорена, который она носила в тайниках своего разбитого сердца.