– Я не могу этого принять, Чейз, – сказала она. – Никак. Вы с Алексом устроили для нас поездку, и этого более чем достаточно.

Алекс не был бы Алексом, если бы не умел обаять любого. Улыбнувшись, он бросил взгляд на Касселя:

– Тебе повезло, что у тебя такая прекрасная жена. Счастливый человек.

Кассель, слегка удивленный, что его назвали человеком, облизнул губы длинным раздвоенным языком – мол, не совсем так, ну да ладно.

– Пожалуйста, – продолжала Селотта. – Даже не представляю, сколько вам пришлось заплатить. Я не могу позволить вам сделать это.

– Все в порядке, Селотта, – улыбнулся Алекс. – Мы просто хотели доставить вам удовольствие.

Другие посетители ресторана начали оборачиваться в нашу сторону, но Кассель не обращал на них внимания.

– Алекс и Чейз, будем рады в любое время видеть вас на Боркарате. И с удовольствием примем вас у себя дома, – сказал он.

Мы ответили, что привезем с собой местной выпивки. Естественно, мы тоже возвращались домой – на Окраину. На этот раз расплатился Кассель: он начал настаивать, а если Кассель на чем-то настаивал, переубедить его было невозможно. Мы в последний раз взглянули на Землю. Под нами проплывала ее ночная сторона. Европа и Африка были залиты огнями – от Москвы до мыса Доброй Надежды. В Атлантическом океане вспыхивали молнии.

Именно здесь все началось. Великая диаспора.

Убедившись, что наш багаж прибыл на «Белль-Мари», мы поднялись на борт. Я отправилась на мостик, поздоровалась с нашим искином Белль и начала предстартовую проверку. Когда стало ясно, что все в порядке, я связалась с диспетчерами и запросила разрешения на старт. Несколько минут спустя мы уже скользили мимо Луны, набирая скорость. Я слышала, как Алекс разговаривает с кем-то в каюте. Ничего необычного – он беседовал с Белль. Мы рассчитывали на четырехчасовой полет плюс, вероятно, день-другой после выхода из гиперпространства – намного быстрее, чем еще несколько лет назад, когда кораблям с двигателями Армстронга требовались недели на преодоление такого же расстояния.

Я делала последние настройки перед прыжком, когда в каюте послышался третий голос – женский. Алекс проверял почту.

– Алекс, приготовься к прыжку, – сказала я по связи.

– Хорошо, – ответил он.

Вспыхнула последняя зеленая лампочка, подтверждая, что его ремни застегнуты, и я отправила нас в гиперпространство. Две минуты спустя Алекс попросил меня подойти, как только я освобожусь. Велев Белль взять управление на себя, я выбралась из кресла и направилась в сторону кормы.

Первое, что я увидела, войдя в кают-компанию, – неподвижно стоявшую женщину, страдальческий взгляд которой был устремлен на Алекса. Естественно, это была голограмма. Молодая, симпатичная, с темными глазами и коротко подстриженными черными волосами, в белой с золотом блузке, с вышитым именем «Хассан Голдман» над дугой из шести звезд.

– Кто это?

– Викки Грин.

– Викки Грин? Та самая Викки Грин?

– Та самая Викки Грин.

Викки Грин, само собой, была – и остается – невероятно популярной писательницей, специализирующейся на ужасах и сверхъестественном. Голоса в ночи, демоны в подвале и все такое. Она сделала себе имя, вгоняя в страх миллионы читателей по всей Конфедерации.

– Не знала, что ты с ней знаком.

Алекс откинулся на спинку кресла:

– А я с ней и не знаком.

– Что ж, жаль. Значит, деловой вопрос? Она просит найти что-нибудь для нее?

– Ты послушай, – сказал Алекс.