— Тебя зовут Марк, если не ошибаюсь? Марк Эдесский?

— Да. — На лице Марка проступило легкое беспокойство, смешанное с удивлением.

Велисарий сразу же развеял его беспокойство.

— Я назначаю тебя гектонтархом третьей алы , — объявил он суровым тоном военачальника.

Глаза парня слегка расширились. Он встал прямее.

— Я уверен: ты знаешь, что трибуном полка является Петр из Радестуса. Ты будешь отчитываться перед ним.

Затем он добавил более мягким тоном:

— Ты еще молод, чтобы тебе давали в подчинение сто человек, и несколько неопытен. Но Петр и Константин, хилиархи  кавалерии, хорошо о тебе отзываются. Как и люди из моего ближайшего окружения. — Он кивнул в дальнюю часть шатра, где стояли Маврикий и два других катафракта.

Марк посмотрел на фракийцев. Он ничего не сказал, но по лицу юноши было видно, как он благодарен.

— Еще две вещи, прежде чем ты уйдешь, — продолжал Велисарий. Из его голоса пропала вся мягкость. — Константин и Петр — как и все другие военачальники — знают мои взгляды на коррумпированных офицеров и с ними соглашаются. Но я сейчас потрачу время, чтобы объяснить их тебе. Как ты знаешь, я не буду терпеть офицера, который обкрадывает своих солдат. До сих пор, получив эту армию в наследство от другого полководца, я просто выгонял таких офицеров. Однако в дальнейшем для офицеров, принявших командование, уже зная мои взгляды, наказание будет гораздо более серьезным. Действительно суровым, поверь мне.

Велисарий сделал паузу, внимательно рассматривая молодого сирийца, и решил: дальнейшие рассуждения на эту тему излишни. Лицо Марка покрылось потом, но только от дикой жары в шатре. Велисарий взял платок и вытер собственное лицо.

— И последнее. Ты — кавалерист и был кавалеристом, насколько я понимаю, с тех пор как присоединился к нам. Это так?

— Да.

— Тогда запомни кое-что еще. Я не потерплю, если кавалеристы будут с презрением относиться к пехоте. Ты понял?

Лицо Марка чуть дернулось.

— Говори честно, Марк из Эдессы. Если ты не понял то, что я сказал, признайся в этом. Я объясню и обещаю: наказания тебе за это не будет.

Молодой сириец бросил взгляд на полководца, затем быстро принял решение и заговорил:

— Я не совсем понял.

— Все просто, Марк. Как ты вскоре увидишь, в моей тактике пехота используется гораздо больше, чем обычно в римской армии. Для того чтобы эта тактика срабатывала, у пехоты должно быть не меньше гордости и самоуважения, чем у кавалерии. Я не могу создать и поддерживать такой моральный климат, если кавалеристы станут унижать пехоту и отказываться брать на себя положенную часть трудной работы, которая обычно полностью ложится на пехоту. Я не намерен терпеть, если кавалеристы решат отдохнуть в тени, пока пехотинцы обливаются потом, возводя укрепления или ставя лагерь. И еще подшучивают над пехотой. Ты понял?

— Да, — четко и твердо ответил Марк.

— Отлично. Тебе будет позволено самому выбрать декархов  для твоей сотни. Всех десятерых.

Марк стоял очень прямо.

— Спасибо.

Велисарий с трудом сдержал улыбку. И сказал твердо:

— Действуй по собственному усмотрению, но советую тебе консультироваться с Петром. И также можешь обсуждать вопросы с Маврикием и Григорием. Думаю, поймешь, что они в состоянии помочь.

— Хорошо.

— Предупреждение. Скорее совет. Не надо выбирать декархов из круга твоих друзей. Даже если они окажутся подходящими кандидатурами, это вызовет недовольство среди других, а ты тем самым подорвешь свой авторитет.

— Да.

— И самое главное.