Ирина приняла отказ спокойно и больше вопросов не задавала. Появился слуга с подносом, на котором стояли еда и вино, поставил поднос на ближайший столик. Антонина с Ириной перебрались к столику и следующие несколько минут провели в молчании, наслаждаясь едой. Несмотря на отсутствие у хозяина вкуса в обустройстве дома, ни одна из женщин не могла придраться к великолепию подаваемой в доме Ситтаса еды.

Отодвинув тарелку, Антонина заговорила.

— Пожалуйста, ответь на вопрос, который я задавала раньше. Почему он все-таки тебя нанял?

Ирина ответила мгновенно:

— Ситтас меня нанял — а мои услуги стоят недешево — потому что в Константинополе сейчас очень много лжецов.

Антонина фыркнула.

— Пожалуйста, Ирина! Сказать, что в Константинополе обманывают, — это все равно, что сказать: в свинарнике есть дерьмо.

Ирина кивнула.

— Да. Вероятно, мне следует сказать: значительно больше обмана, чем обычно, и что волнует Ситтаса гораздо больше — непонятна его природа. Что-то в Константинополе готовится, Антонина. Что-то глубоко скрытое, серьезное, хитрое и предательское. Что именно, я еще раскопать не смогла. Но я чувствую это, я ощущаю всеми своими порами — могу попробовав, могу понюхать… — Она снова пыталась подобрать слова. — Это — тут. Поверь мне.

Антонина встала и принялась ходить по саду. Бросила взгляд на дверь, ведущую в дом.

— Они уже должны закончить? — спросила Ирина.

Антонина покачала головой.

— Нет. Ситтасу… потребуется время, чтобы прийти в себя.

Ирина нахмурилась.

— Прийти в себя от чего?

Антонина подняла руку, таким образом попросив ее помолчать. Сама продолжала ходить взад и вперед, нахмурившись. Ирина с терпеливостью профессионала просто сидела и ждала. Через некоторое время Антонина перестала ходить и подошла к Ирине. Постояла, сделала глубокий вдох, снова колебалась. Из двери послышался голос. Хриплый голос.

— Заходите, обе.

Ирина открыла от удивления рот. Ситтас определенно выглядел похудевшим. Казалось, он сбросил фунтов пятьдесят.

— Расскажи ей, Велисарий.

— Я даже не рассказал Маврикию, Ситтас.

— Конечно, нет! На этом этапе не требуется. Но нам нужна Ирина. Сейчас.

Велисарий продолжал молчать, все еще рассматривая Ирину. Спина Ситтаса разогнулась, огромные плечи распрямились, потом он склонился вперед. Дикий красноглазый кабан прорычал:

— Расскажи ей.

Велисарий перевел взгляд на Ситтаса. Теперь кабан был в ярости, глаза горели.

— Расскажи ей!

Спокойный взгляд Велисария не дрогнул. Он был фракийцем и вырос в сельской местности. Он заколол своего первого кабана в двенадцать лет.

Из глаз Ситтаса пропало красное свечение, внезапно он просто пожал плечами. А затем широко улыбнулся.

— Смешно, но твое спокойствие обычно срабатывает. Чертовы фракийцы! Но ты все равно можешь ей рассказать, Велисарий. Она в любом случае все вытянет из меня, если я ее только не уволю. А это теперь исключено.

Велисарий посмотрел на Антонину. Жена кивнула.

— Расскажи ей. Я ей верю.

— Верь ему, Ирина, — вздохнул Ситтас. — Он пересказал тебе только самую суть, но… — Ситтас сделал глубокий вдох. — Я сам держал камень в руках и видел… Неважно. Просто поверь всему, что он сказал.

— Я могу взглянуть на камень? — спросила она.

Велисарий запустил руку в карман и вынул мешочек. Ирина встала и подошла к полководцу, наклонилась, внимательно осмотрела вещь.