Велисарий улыбнулся. Показной прием в богато убранном зале специально для Венандакатры был не очень тонким намеком, избранным Юстинианом, чтобы ясно показать малва: римского императора не обманула легенда, преподнесенная индусами. Простого торгового представителя заставили бы ждать несколько недель перед тем, как какой-нибудь бюрократ среднего уровня опустился бы до того, чтобы удостоить его аудиенции в какой-нибудь конторе. Никогда ни одного настоящего торгового представителя не принимали официально в главном зале Большого Дворца перед собравшейся знатью Константинополя.

Велисарий поднял голову и посмотрел на огромную мозаику, украшавшую стену напротив. Он почти ожидал увидеть шок и непонимание на лицах изображенных там святых. Эти святые глаза на стене привыкли смотреть вниз на победоносных полководцев, высших чинов церкви, украшенных драгоценностями послов из Персии, но никак не ничтожных торговцев, да еще пользующихся дурной славой!

Велисарий усмехнулся и снова занялся рассматриванием «торгового представителя» малва.

Кроме надменности, в Венандакатре не было ничего примечательного. Смуглое лицо по византийским стандартам определенно выглядело иностранным. Но оно не выделяло его из толпы. Константинополь считался самым многонациональным городом в мире, свободным от национальных и расовых предрассудков. И его обитатели давно привыкли к экзотическим посетителям. Если человек правильно себя ведет, одевается в византийской манере, говорит по-гречески — все в порядке. Возможно, он и язычник, но цивилизованный язычник.

Венандакатра был мужчиной средних лет, среднего роста. Тонкие черты лица доходили до остроты, что подчеркивалось глубоко посаженными темными глазами. Глаза показались Велисарию такими же холодными, как у рептилии, даже на расстоянии. Паутинка морщинок создавала впечатление чешуи.

Как предположил Велисарий, от рождения Венандакатра склонен к худобе, но на тонких костях накопился значительный жирок. Венандакатра производил странное впечатление: необычная комбинация сдержанной ярости, насыщения и неутоленного голода — как у змеи, заглотившей и не переварившей добычу.

На лице полководца появилась холодная, варварская улыбка. Он вспомнил видение. В другом времени, в будущем, которое Велисарий надеялся изменить, этого подлого человека убивает худенькая девушка. Его побеждают ее мелькающие ручки и ножки, и из его горла, разрезанного его собственным ножом, вытекает кровь.

— Прекрати, Велисарий, — прошептала Антонина.

— Пожалуйста, — подключилась Ирина. — Не следует показывать клыки на приеме в императорском дворце. Ты ведь пытаешься произвести хорошее впечатление, если помнишь.

Велисарий поджал губы. Снова бросил взгляд на Венандакатру, потом отвернулся.

«Ведь на самом деле Подлый».

Потом он перевел взгляд на аксумитов, и мышцы его лица тут же расслабились.

Чисто внешне аксумиты казались гораздо более впечатляющими, чем индусы. И определенно чужестранцами. Во-первых, их кожу даже нельзя было назвать смуглой — только черной. Они оказались черными как нубийцы (а судя по чертам лица Велисарий решил, что один на самом деле нубиец). С другой стороны, если волосы индусов были длинными и прямыми, у аксумитов — короткими и курчавыми, причем в мелких завитушках. Наконец черты лица индусов — если отбросить смуглый цвет — не отличались от греческих (или по крайней мере армянских), лица же аксумитов имели все африканские черты. Это особенно относилось к тому, кого Велисарий принял за нубийца. В чертах других аксумитов имелось что-то арабское, несмотря на черноту. Лицо старшего в группе — по предположению Велисария — советника Гармата — походило на орлиное.

Велисарий знал, что Аксумское царство и южная часть Аравийского полуострова давно контачат друг с другом. Глядя на аксумитов и вспоминая некоторых арабов со слишком темной кожей, которых ему довелось встречать в прошлом, он решил, что связи между двумя нациями часто имели и более интимный характер.