Нет, ну вы посмотрите, стойкий оловянный солдатик!

— Сам предложил! — подмигнула я и демонстративно облизнулась, направляясь в каюту. Господи, откуда только это во мне берется?

— Вы за это ох как поплатитесь, госпожа Кринникова! — рыкнул он и, тут же сменив тон, добавил: — За поручни покрепче держись, Васюнь!

Бегло оглядев каюту, я направилась в крохотную ванную и, закусив губу, замерла перед зеркалом. Ну, здравствуй, новая я, Василиса Кринникова! Какая ты и что тебя ждет? Волосы растрепаны ветром, щеки пылают от сдерживаемого желания, глаза блестят от предвкушения. Позади столько всего. Обиды, потери, слезы, боль, непонимание, упрямство, ошибки. Впереди? Только одна надежда сохранить все именно так, как сейчас, и сделать лучше. Много? Мало? Достаточно!

— Васюня? Я решил, что пошло оно все, мы уже достаточно далеко, — на пороге каюты появился Арсений и отшвырнул в сторону рубашку, которую стянул прямо через голову. От пиджака он, видимо, избавился где-то по дороге. М-м-м, жаль, мне так хотелось самостоятельно снять с него все до последней тряпки. Ну, какие наши годы, еще успеем! Увидев меня у зеркала над раковиной, моментально насторожился.

— Ты в порядке? Не плохо? Не тошнит?

— Да почему должно то?

— Мало ли! — тревога исчезла с его лица, сменяясь хитрым прищуром, и он, плюхнувшись на постель, поманил меня: — Ну, все, Васюня, иди-ка ты сюда. Настал твой час расплаты, он же счастливый момент и что там еще? А-а-а, не важно, просто иди ко мне!

А вот дулечки теперь так просто! Фыркнув, я вышла из ванной, но не помчалась в его раскрытые объятья, а, неспеша прокрутившись и став к нему спиной, стала медленно спускать с плеч платье, раскачиваясь и виляя бедрами. Ну и что, что опыта у меня нет! Мне это казалось грациозным и сексуальным, и это самое главное!

— Вот, значит, как! — пробормотал Арсений и спустя секунду прижался к моей уже обнаженной спине. — Дразнить изволим, госпожа Кринникова?

— Я не дразнюсь, а соблазняю! — ответила, охнув от обжигающего контакта нашей кожи. Одно прикосновение, и все во мне, абсолютно все, что и было мною, откликнулось и настроилось на него, принимая всего без остатка и умоляя о бесконечно большем.

— Думаешь, я нуждаюсь в соблазнении? — голос Арсения стал еще грубее и глуше, будто ему вообще с трудом удавалось говорить. — Невозможно быть более соблазненным в принципе, Васюня!

Прижавшись сильнее, он толкнулся в мою поясницу. Он был твердым… таким, что даже мне было почти больно от этого давления. Не представляю, каково же ему.

— Я такой с той самой минуты, как ты из дома вышла, малыш! — пробормотал он, задирая шелк юбки и целуя шею. — Поэтому я тебя всем святым заклинаю, пошли в постель, иначе наш первый раз в качестве мужа и жены будет прямо у этой стены.

— Как будто я против! — уперлась ладонями в стену, подаваясь навстречу. Мне и правда наплевать. Хочу его сейчас! Сию же секунду!

Схватив его за запястье, я прижала пальцы Арсения к своей насквозь мокрой промежности.

— Я такая тоже с того момента, как увидела тебя у машины, — еле смогла выговорить, потирая себя его пальцами.

— Да что же ты делаешь, заноза ты моя! — Секунда в невесомости, и вот я уже на спине на постели и Арсений сверху. Его губы на моих, захватывают, жгут, клеймят и подчиняют самым восхитительным из возможных способов. Наши руки не гладят — тискают, хватают, присваивают все, до чего только могут дотянуться. Тела горят, прижатые так плотно, как только вообще может быть. Мои ноги сцеплены на его пояснице, наши бедра просто не могут остановиться, все продолжая и продолжая этот невыносимый танец отчаянного предвкушения.