— Чего ты не делал, Мартин?

Молчание.

— Мне сказали, что ты кого-то убил.

Мартин даже не повернул головы. Казалось, он за кем-то напряженно следит.

— Ты кого-то убил?

Мистер и миссис Шпрот продолжили заниматься своими гастрономическими изысками, однако темп исполнения начал убыстряться, и Елена вдруг поняла, что Мартин действительно переживает сильнейший стресс.

На мгновение она даже растерялась. И именно вследствие этого нараставшего страха она встала и, обойдя стол, подошла к нему. Вблизи он показался ей огромным, а оттого, что он дрожал, у нее возникла ассоциация с огромным бойлерным котлом, который вот-вот взорвется и уничтожит все вокруг.

— Мартин? — Она поймала себя на том, что у нее тоже дрожат руки, словно эта дрожь была заразной.

— …не ел он жира, а жена сказала, что еда постна… — Слова вылетали теперь с огромной скоростью, и таким же частым становилось его дыхание.

— Мартин?

— …и вот на пару дочиста слизали все они со дна… — Чем с большей скоростью он произносил слова, тем больше ей это напоминало вышедшую из-под управления и несущуюся во весь опор лошадь.

Она протянула руку.

— …не ел он жира, а жена…

«Если он сейчас не остановится, то лишится сознания», — подумала она и слегка прикоснулась к рукаву его рубашки. Обшлага у нее обтрепались, а на рукаве виднелось жирное пятно.

— …и вот на пару дочиста…

— Мартин, все хорошо. Ты можешь ни о чем не беспокоиться.

— …и шпрот наелся досыта…

— Я здесь для того, чтобы помочь тебе. Ты можешь не…

Он внезапно умолк и в буквальном смысле ожил, с головокружительной скоростью перейдя от полуавтоматизма к совершенно человеческим реакциям, от полной замкнутости к такой же открытости, от пассивности к деятельности.

Он внезапно схватил ее за запястье, не больно, но довольно крепко, так что Елена даже вскрикнула от неожиданности. И он со всхлипом, напоминавшим рев тюленя (Елена лишь потом поняла, что он плачет), обхватил ее руками, и слезы хлынули по его загрубевшему небритому лицу.

Не прошло и секунды, как она оказалась в его объятиях, — от него исходили власть и сила, а дыхание было громким и частым. От Мартина разило потом и затхлостью, и у Елены мелькнула паническая мысль: «Господи, да что же это происходит?»

Однако через некоторое время страх прошел, потому что он просто стоял и плакал.

Айзенменгер ждал на парковке за приземистым квадратным зданием полицейского участка, уродливая конфигурация которого скрывала его от неоновых огней, освещавших улицу. Слушая вечерний анализ последних политических новостей, он задремал и проснулся лишь через час, когда Елена открыла дверцу машины.

— Все? — поинтересовался он.

— На сегодня да.

Он включил двигатель и выехал на дорогу, свернув на правую полосу.

— И? — спросил он.

Она не сразу ответила.

— На самом деле я не должна тебе об этом рассказывать.

Но Айзенменгер считал, что она хоть чем-то должна компенсировать ему загубленный вечер.

— Ты считаешь, что я тут же побегу к ближайшему телефону, чтобы продать твою историю какой-нибудь желтой газетенке? — осведомился он.

Она опять ответила не сразу.

— Он арестован по подозрению в убийстве миссис Дженни Мюир.

— Ах вот почему «Потрошитель наносит новый удар».

Елена кивнула.

Айзенменгер остановил машину на красный свет.

— А какие-нибудь подробности тебе удалось выяснить?

— Нет.