|
А через неделю, в начале декабря, его труп с дыркой в голове и соответственно девятью граммами свинца прибило к волжской пристани: если ты обратил внимание, течение здесь у великой русской реки очень быстрое, замерзает она поздно даже в морозные зимы… Собственно говоря, в прокуратуру я пытался просочиться как раз из-за этого: Вика говорит, что следствие по убийству ее мужа практически не ведется. Хотел поговорить со здешним старшим следователем по особо важным неким Нагайцевым… Слышали о таком?
— И даже имели честь пообщаться, — усмехнулся Валерий. — Обожает домашние растения и страшно сочувствует здешним жертвам убийств. Ты что, не мог поднажать на него через своего дядюшку или Сан Борисыча? — Скорее, просто не успел. Приехал-то я с несколько иной целью: надо было встретиться с одним старым знакомым… Да вот застрял, поскольку разговор наш мне не сильно понравился… — Что за старый знакомый? — Владелец здешнего, практически единственного в городе ЧОПа. Я его еще по Чечне знаю, он, когда бывает в Москве, иногда к нам заглядывает, просто так — поболтать, идеями всякими поделиться… — Например? — Например, идеей объединения всех ЧОПов России в единую систему. — Этот ЧОП случайно не «Щит» называется? — поинтересовалась Галочка. — «Щит», — кивнул Денис и, слегка вздрогнув, пристально посмотрел на Романову, потом на Померанцева: — Не хотите ли вы сказать, что и вашем деле фигурируют Васькины охранники? — А что, у обоих твоих клиентов они фигурируют? — уклонился от прямого ответа Валерий. — В том-то и дело. И если не считать сходности обоих дел по сути, это единственный общий момент между моими делами… Так что там насчет вас?.. Померанцев помолчал, размышляя о чем-то своем, наконец повернулся к Грязнову: — Вот что, Денис… Давай-ка сделаем так. На данный момент материала у нас — с гулькин нос — я имею в виду по прокуратуре. Что нароют Яковлев с Курбатовым, мы узнаем только к вечеру… — А-а-а, так оба Володи тоже здесь? — улыбнулся Денис. — Здесь… Вот мы вечерком посидим, покумекаем, что к чему, созвонимся с начальником нашего штаба в лице Сан Борисыча, а после и будем решать, что у нас с тобой общего и как действовать дальше. А главное — в какой пропорции… — Иными словами, встречаемся завтра, верно? — Совершенно верно! — улыбнулся Померанцев. — Во сколько — сговоримся после обеда, на который ты нас всех сейчас и отвезешь… Как тебе такой план?. — Принято! — усмехнулся Денис и включил движок застоявшегося «лексуса».
4
В кабинете заместителя Генерального прокурора РФ Константина Дмитриевича Меркулова, несмотря на близость никогда не замолкающего столичного центра, тишину нарушали только телефонные звонки и голоса сотрудников: благодаря современному дару цивилизации — стеклопакетам. Александр Борисович Турецкий завистливо поглядел на недавно обновленные окна Меркулова и, вздохнув, перевел взгляд на лицо хозяина кабинета — своего давнего друга и шефа. — По вашему приказанию прибыли, господин начальник, — без малейшего намека на улыбку отрапортовал Турецкий и вслед за явившимся вместе с ним Грязновым-старшим уселся на один из стульев, целый ряд которых выстроился с двух сторон длинного стола для заседаний, примыкавшего к письменному столу Меркулова. — Все дурачишься? — еле заметно усмехнулся Константин Дмитриевич. — Похоже, с настроением у тебя все в порядке, — значит, есть что сказать по деду Корсакова! Турецкий с Грязновым переглянулись и, видимо, прекрасно поняли друг друга, поскольку Сан Борисыч скромно промолчал, а заговорил на этот раз Вячеслав Иванович Грязнов. |
