— Поль, не прикасайся к стеклу! — рявкнула она, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

Она сказала детям, куда они едут, и теперь они не могли усидеть на месте, предвкушая грядущие удовольствия. Как и отец, они обожали «Пароход», «на борту» которого располагали куда большей свободой, чем дома. Софи предпочитала называть дом виллой. О вилле Софи любила рассказывать друзьям, которые зеленели от зависти, когда, в подтверждение своих слов, она показывала пару фотографий. Софи не настаивала на продаже «Парохода» исключительно из эгоизма: где еще дети смогут так порезвиться, как не в огромном, принадлежащем семье доме, который к тому же находится в двух часах езды от Парижа? На выходных в квартире их невозможно заставить сидеть спокойно, особенно вечером, а у нее от их вечного гама мигрень…

Софи въехала в туннель, соединяющий шоссе с автострадой, с удивлением отметив, что вместо обычного стояния в пробке ей пришлось только слегка снизить скорость. Софи не любила импровизаций. Она была довольна, что с сегодняшней поездкой все вышло как нельзя лучше — она порадовала не только мужа и детей, но и сама с наслаждением думала о предстоящих выходных. Невзирая на мрачный прогноз погоды, раннее наступление ноябрьской ночи необходимость возвращаться домой в понедельник вечером, что наверняка окажется мукой, она была счастлива. Еще одним поводом для радости был купленный сегодня наряд — великолепный кашемировый свитер, черный (всем известно, что это самый удачный цвет для блондинок), и оригинального фасона джинсы. Изучив свое отражение в примерочной кабинке, Софи с удовлетворением отметила, что выглядит превосходно и теперь никакой Валентине не удастся ее затмить.

— Перестаньте драться! Чтобы я вас не слышала, или поедем назад в город!

Пустая угроза, но дети тут же угомонились.

— Коляʹ тоже приедет? — тоненьким голосом осторожно спросила Анна.

— Не знаю, дорогая. Наверное.

Дети обожали, когда все внимание взрослых было обращено на них. У Альбана и Коля своих детей не было, поэтому и они, и прабабушка баловали детвору, как могли.

«И я была бы рада, если бы все оставалось по-прежнему! Малори не хочет заводить ребенка, тем лучше. А вот Валентина…»

Даже мысль о том, что у Валентины и Альбана может родиться ребенок, казалась Софи невыносимой. Ну не может Альбан превратиться в одного из этих сорокалетних папаш! Она не представляла его в роли отца и тем более — в роли мужа.

«Если эта шлюха забеременеет, то только затем, чтобы привязать его к себе!»

Софи даже не задумывалась о причинах своей антипатии к Валентине. По ее мнению, ни одна женщина на свете не достойна Альбана, поэтому его участь — всю жизнь оставаться идеальным деверем-холостяком, всегда таким очаровательным и готовым услужить, за которым ей так приятно присматривать.

— Но Жо говорит, что нам нельзя туда ходить! — крикнул Поль.

Разгорался новый спор, и Софи резко вмешалась:

— Ходить куда?

— Наверх.

— На чердак! Тот, что над маленькими комнатами, — уточнил Луи.

— Что вам делать на чердаке? И потом, если Жозефина говорит «нет», вы должны ее слушаться. В доме полно места для игр.

— Если играть в прятки, то везде, — заупрямился Луи. — По-другому неинтересно!

Он был старшим и, конечно, зачинщиком всяких глупостей.

— А я боюсь лезть на чердак, — пожаловалась матери Анна. — Жо говорит, что призраков надо оставить в покое.

— Призраков? — усмехнулась Софи. — Откуда в доме призраки? Дети, Жозефине очень много лет, а старые люди часто…

Она вдруг замолчала, осознав, что с помощью страшных рассказов о привидениях Жозефина отваживает внуков от железной лестницы, ведущей на чердак, и от хранящихся там старых, набитых всяким хламом чемоданов.