Может, она замужем за безумцем? Иначе, как объяснить, что он может быть таким нежным, а спустя мгновение – таким бесчувственным чурбаном? А может быть, безумна она, пытаясь отыскать смысл в происходящем? Но даже будучи пленницей этого дома и этого брака, она не теряла надежды убедить Рэйфа, что спланированная им жизнь невозможна, что нельзя создать счастливую семью, приковав ее членов друг к другу цепями.

Часы пробили шесть. Кажется, Рэйф сказал, что аперитив в восемь? Да, аперитив в восемь, а обед в девять. Она должна принять ванну, надеть что-нибудь длинное и женственное, спуститься вниз, чтобы вместе с ним приветствовать его гостей и вести себя, как подобает примерной жене. А когда вечеринка закончится, он милостиво позволит ей спать в его постели. А однажды, он в этом не сомневается, она приползет к нему на брюхе, моля приласкать ее, как любимую домашнюю кошку.

Апартаменты Рэйфа находились в другом крыле дома. Ее сердце колотилось все сильнее по мере приближения к двери. Карин подняла руку, чтобы постучать, но потом решила не делать этого. Уж если ей предстоит делить с ним спальню, она не будет входить в нее, как просительница. Карин сделала глубокий вдох и распахнула дверь. Гостиная была пуста. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. На этом ее бравада иссякла. Колени Карин дрожали, когда она стала медленно обходить владения Рэйфа. На пороге спальни у нее снова перехватило дыхание. Все, что угодно, только не смотри на кровать, приказывала она себе. Наверняка, она огромна, застелена черным шелком, на потолке зеркала…

Воровато скосив глаза, Карин рассмеялась Кровать, как кровать. Большая, да. Но ни черного шелка, ни зеркал. Просто красивая деревянная кровать, покрытая белым покрывалом с разбросанными по нему подушками. Раздвижные стеклянные двери вели на террасу, уставленную растениями в горшках. Одна из стен была зеркальной, за ней наверняка была гардеробная и вход в ванную комнату. В «Эспаде» несколько гостевых комнат тоже были обустроены подобным образом.

Да, она не ошиблась. Отодвинув стеклянную дверь, Карин увидела висящую на вешалках одежду Рэйфа, а рядом аккуратно развешанную ее собственную одежду.

Была в этом какая-то тревожащая интимность – видеть их одежду, висящую в одном шкафу. Карин понимала, что это глупо. Ведь одежда – это всего лишь одежда, и не стоит искать в этом скрытый смысл. Хотя… и одежда, и гардеробная были Рэйфа, а он был ее мужем.

Карин резко закрыла дверь. Синяя борода тоже был чьим-то мужем. Быть «мужем» еще не означает быть хорошим человеком. Рэйф явно им не был. Он жестокосердый диктатор, уверенный, что отныне Карин – его собственность.

Что ж, сегодня она покажет ему, насколько он заблуждается. Затаив дыхание, Карин снова открыла зеркальную дверь. Холодный командный голос Рэйфа звучал в ее голове. Он велел принять ванну, как будто без его команды она бы этого не сделала. Нанести косметику, надеть что-нибудь длинное и женственное. Сегодня он собирается выставить ее на обозрение. Жена Рэйфа должна быть этакой кошечкой, которая живет ради того, чтобы быть допущенной в хозяйскую постель и обласканной.

Но у кошечек есть коготки. Похоже, он забыл об этом. Значит, длинное и женственное, думала Карин, перебирая висящую перед ней одежду. Нет, черный шелк не подойдет. Красный – тоже. Карин все быстрее перебирала вешалки. Наряды, как один, соответствовали вкусу хозяина, а значит, ни один из них ей не подходит. А что это? У нее никогда не было этого розового шелкового платья, слегка отливающего серебром.

У Карин перехватило дыхание.

Это были вещи, которые Рэйф купил для нее. Она и забыла об этом, вернее старательно игнорировала этот факт.