— Я уже говорила тебе, что мне больно руку! — сквозь зубы сказала Алекса, стараясь не выйти из себя. — Я не понимаю, почему ты так грубо обращаешься со мной и так безобразно оскорбляешь. Можно подумать, что я нанесла тебе смертельную обиду!

Теперь, когда его голова окончательно очистилась от наркотического тумана, Николас спрашивал себя, почему ему доставляет удовольствие издеваться над ней. Она, конечно же, права. Разве она что-нибудь сделала, чтобы оскорбить его? Нет, разве что… Вышла замуж за очень богатого человека, который слишком стар для того, чтобы доставлять ей удовольствие, и поэтому она играет в проститутку. Не за деньги — это могло бы послужить хоть каким-то оправданием, — а исключительно для удовлетворения своих низменных потребностей. Но даже если это и так, ему-то какое до всего этого дело?

Он отбросил ее руку, как будто она вдруг стала жечь ему пальцы. Она начала растирать руку, низко опустив голову, а он опять подумал, почему же она здесь, почему пришла сюда во второй раз. Неожиданно она резко подняла голову, откинув волосы назад, и твердо посмотрела ему в глаза. И ему внезапно захотелось постичь глубину ее глаз, узнать, какие мысли, какую тайну они скрывают.

Наконец именно Николас прервал их напряженное молчание:

— Так почему ты здесь, я спрашиваю?

Этот вопрос прозвучал так, как будто он спрашивал самого себя, и когда Алекса промолчала, он лишь пожал плечами и налил себе еще вина, а потом, наполнив и ее бокал, почти силой заставил ее взять его.

Она внимательно смотрела на него, когда он одним глотком осушил почти половину бокала, а затем насмешливо спросил:

— А что, с вином что-нибудь не в порядке, раз ты боишься пить его?

Покраснев, Алекса выпила почти столько же, сколько и он, и твердо посмотрела ему в глаза. Она вдруг подумала, что ей лучше уйти сейчас, пока она не потеряла контроля над собой, потому что он, кажется, делает все, чтобы вновь вывести ее из себя.

— Вот так! — холодно сказала она и, не удержавшись, добавила: — Хотя я не знаю, почему ты вообразил, что вино может быть отравлено. Какая дурацкая мысль!

— Должен признаться, что я очень подозрителен, — ответил он, ухмыльнувшись. — Я слишком рано понял, что большинство людей на самом деле не такие, как кажутся. И это знание не раз спасало мне жизнь. Но, несмотря на то, что я горжусь тем, что хорошо разбираюсь в людях и в их поступках, должен признаться, что ты для меня — загадка, я никак не могу тебя понять. Или именно этого ты и добивалась все это время?

— А теперь ты действительно отвратителен, — с ненавистью сказала Алекса и с такой силой поставила бокал на стол, что он вдребезги разбился, а вино пролилось на пол. — Посмотри, что я из-за тебя наделала! — Она хотела было встать, но он резко схватил ее, и она упала на него. Ее лицо оказалось совсем рядом с его.

Ее первым инстинктивным желанием было освободиться от него, но стоило ей только пошевелиться, как она почувствовала, что он еще крепче прижал ее и довольно грубо сказал:

— Ты идиотка! Все вокруг усыпано осколками стекла, а ты босая. Или, может быть, тебе хочется порезаться? — Теперь в его голосе звучала угроза. — Перестань вырываться, черт тебя побери! Или, может, ты меня так возбуждаешь? Даже если это и так, то, боюсь, тебе придется подождать, пока я не услышу от тебя несколько честных ответов на свои вопросы. Тебе все ясно?

Гневный ответ застрял у Алексы в горле, она встретила тяжелый взгляд его зеленых глаз и почувствовала, как он рукой провел по ее щеке.