Этого было вполне достаточно для Элен, чье лукавство мгновенно испарилось, и она зло огрызнулась в ответ:

— Я думаю, что я достаточно хорошая наездница, чтобы справиться с любой лошадью, пригодной для верховой езды; хотя, конечно, и благодарна тебе за заботу. Но и твоя лошадь достаточно свежа и вполне способна причинить беспокойство. В этом случае я буду очень рада отказаться от удовольствия прокатиться по Роттен-Роу, чтобы позволить тебе сделать то же самое.

Вместо того чтобы ответить ей в том же духе, что он и намеревался сделать, лорд Чарльз взглянул на часы, которые он вынул из кармана жилета, и лишь пожал плечами, как бы советуя своей кузине поскорее сесть на лошадь и приготовиться к поездке; в противном случае они могут уже никого не застать.

Решив, что не стоит демонстрировать утрату самообладания, леди Элен последовала примеру кузена и вскочила на одну из тех лошадей, которые следовали на привязи за их большим открытым экипажем, прекрасно сознавая при этом, когда они уже поскакали галопом к группе своих знакомых, что ее серебристо-серый френч и темная грива кобылы в сочетании с изысканной манерой ее верховой езды и собственными золотистыми волосами произведут сильное впечатление. И действительно, она удостоилась стольких комплиментов от тех знакомых, к которым они подъехали, что начала улыбаться совершенно искренне, а ее щеки заметно порозовели, что придало ей дополнительное обаяние.

Все шло и должно было идти прекрасно, если бы только они не встретили леди Трэйверс на гнедом жеребце в белых чулках и с белой звездой на лбу, которую сопровождал только ее собственный грум, скакавший позади нее. На этот раз она была одета в верховой костюм строгого покроя, черного цвета, который был оторочен черным же бархатом, причем строгость этого костюма слегка смягчалась белым атласом и шелком и весьма интригующим видом белых муслиновых шаровар, которые она надела под свои юбки. Элен услышала, что все это было воспринято как само собой разумеющееся, но сама-то подумала про себя, что и все они могли бы одеться не менее вульгарным образом, поскольку леди Трэйверс подавала тому великолепный пример.

Все это вертелось у Элен на кончике языка, когда глазам собравшихся предстала модно одетая женщина, буквально пролетевшая мимо них на огромной черной лошади, которая казалась совершенно дикой и неуправляемой, и при этом ее наездница еще имела глупость придерживать поводья только одной рукой, затянутой в перчатку, в то время как другой рукой она помахала всем окружающим.

— Это Скиттлз! — раздался восхищенный мужской голос, который тут же рассмеялся, увидев, как нервная серая кобыла Элен взбрыкнула задом, едва не сбросив свою наездницу на землю, и метнулась в сторону, противоположную той, в которую промчался черный жеребец. В течение нескольких ужасных моментов Элен изо всех сил натягивала поводья и даже вцепилась в гриву своей лошади, чувствуя, как все завертелось у нее перед глазами — деревья, кусты, другие лошади и их всадники. Она увидела открытые рты, услышала тревожные возгласы, но ее кобыла уже неслась во весь опор так, что только ветер свистел в ушах да слышался громовой стук копыт. Слегка опомнившись, Элен поняла, что не только осталась в живых, но даже избежала унижения быть сброшенной на землю на глазах у всех остальных. Но ведь она могла даже погибнуть! Элен заставила себя сесть прямо и слегка трясущимися руками попыталась поправить шляпу, страусиные перья которой сейчас свешивались ей прямо на глаза, вместо того чтобы весело и небрежно развеваться позади.